СТРАСТНАЯ СУББОТА

 

СТРАСТНАЯ СУББОТА

Вы привыкли молиться разным богам, не очень-то веря в них,

Вы построили храм для себя, говоря, что строите для других,

А я наблюдаю всю суету, усмехаясь, а не скорбя:

Как вам веровать в бога, который сам не очень-то верит в себя?

 

Вы хотите, чтоб кто-то один отстрадал в искупленье всей суете,

Вы считаете самой страшной из мук три страстные дня на кресте,

Но вы путаетесь, ибо вам милы осуждённый и судия;

А Христом был я, и крестом был я, и Пилатом тоже был я.

 

Я играю с сотнями умных детей, начитавшихся глупых книг,

И пускай они утешаются тем, что я не умнее их;

Но вы знаете, мудро лишь то божество, что скрывает своё торжество:

Я очень стар, я старше, чем мир, и, быть может, я создал его.

 

Развлекайтесь распятьями и войной – любопытно: кто кого съест?

Но кроме лотоса есть и меч, и когда-нибудь мне надоест…

Вы правы в одном: что раз в году я безволен и мёртв, как тень.

И если глупец позавидует мне, пусть выберет этот день.

И если дурак захочет стать богом – пусть выберет этот день!

 

 

ЗА СЛАВОЙ

Ты по утрам ходил на службу,

Ты не любил ни сцен, ни драм,

Со мною пил вино за дружбу,

С женою – чай по вечерам.

Но мимо Слава пролетела

И золотым крылом задела;

Ты посмотрел летящей вслед –

И словно не было тех лет.

Трепещут крылья, вьются кудри,

Лица не видно – лишь вперёд

Она глядит, и вслед зовёт,

И говорит: «Ты самый мудрый,

Мудрей и лучше, чем они –

Твоя я, только догони!»

 

И ты рванулся вслед за Славой,

Забывши службу, дружбу, дом,

Не сдержан ветхою заставой,

Что строилась с таким трудом,

И – по горам, через овраги,

Гордыни полон и отваги,

Протягивая руки к ней –

И вправду становясь сильней.

А Слава мчалась и дразнила,

А ветер подгонял тугой,

И пламя под твоей ногой

Поля и сёла пепелило –

Ты прожигал, не глядя, путь,

Чтоб Славе в очи заглянуть.

 

Ты мчал, огромный и могучий,

Сбивая звёзды головой

И грудью разрезая тучи –

И дом давно растоптан твой,

Но ты не думаешь об этом,

Ведомый Славы дальним светом,

Друзей не помня и жены –

Зачем они тебе нужны?

   И славу ты схватил за крылья

И повернул к себе лицом –

И не успел перед концом

Своё почувствовать бессилье,

Когда навек Горгоны лик

Запечатлел, сколь ты велик.

 

 

ЧУЖАЯ НИВА

…Надо возделывать свой сад

         Вольтер

…есть книга о человеке, ставшем сильным, ибо он всю жизнь засевал поле своих врагов…

        Х. Лакснесс

 

Мне кажется, будто я помню сад – три тысячи лет назад,

Где птицы пели на всех ветвях, а я им дал имена;

И там я жил, и там полюбил, и там я был жизни рад,

Но лишку узнал, и в страхе бежал – и я, и моя жена.

 

Я начал растить свой собственный сад, и мне помогал мой брат,

А после мой брат вернулся назад – а я не сторож ему;

И я засеял поле зерном, и в осень посев был снят,

Но я был слеп, и другой ел хлеб – не знаю сам, почему.

 

Я оставил сад и сделался свят, и смог умножать хлеба,

И воду я обращал в вино – очень, очень давно;

Но в вине был яд, и я был распят, и смеялась моя судьба…

А когда я восстал, то очень устал, и стало мне всё равно.

 

Я засеял пашню своих врагов под шаг чужих сапогов,

И растил цветы, и сажал кусты, и спал под дождём меж гряд…

Не зови вослед на лучистый свет запретных чужих плодов –

Я нашёл тот сад, и со мной мой брат, как три тысячи лет назад.

 

 

ГАМЛЕТ

Бьет о берег волна, и другая волна,

Ночь темна и скучна, ты стоишь у окна

    И глядишься, как в зеркало, в море.

Но напрасен твой взгляд, волны море дробят,

Мир – застенок и ад, и железо и яд

    Воцарились в твоём Эльсиноре.

 

Так опомнись же, друг, одолей свой недуг,

Брось раздумья и вдруг разорви этот круг –

    Ты же сам породил свои тени;

В мире призраков нет, позабудь про обет

И покинь этот бред – из-под сводов на свет

    Для тебя протянулись ступени.

 

Никому не решить, быть тебе иль не быть:

Если трудно хитрить, значит, надо убить –

    Это ваш королевский обычай.

Но достаточно фраз, их твердили не раз,

Позабудь их на час – в этот час Фортинбрас

    Ломит Данию силою бычьей.

 

Но тебе не извлечь тяжкий дедовский меч ­–

Ты боишься отсечь и не в силах сберечь,

    Ты приучен – к отравленной стали.

Только отсвет багров от десятков костров –

Меж озёр и бугров сорок тысяч подков

    Серых всадников прогрохотали.

 

Что тебе до страны, что тебе до войны,

Если мысли черны, если думы больны,

    Если хочется мстить за кого-то?

Твои муки – броня, чтоб не видеть огня,

Что повсюду – резня, что пьяна солдатня,

    Что могильщикам хватит работы.

 

 

ПРИЗРАК МЁРТВОГО СОЛНЦА

Вы знаете, почему я встал и вышел из дома чуть свет,

Почему мне кажется, что я стар, как будто мне триста лет?

Потому что ночью я видел сон, наведший меня на след –

    Это был призрак мёртвого Солнца,

                 Призрак мёртвого Солнца!

 

Друзья, вы идёте одним путём, но есть ли меж вами лад?

А я пробираюсь кружной тропой, но я счастливей стократ,

И если я не верю в ваш рай, зато я не верю и в ад,

    А лишь в призрак мёртвого Солнца,

                  Призрак мёртвого Солнца!

 

Все дороги приводят в Рим, ни одна не ведёт назад,

И если ты видишь торцы домов, то не стоит искать фасад –

Ведь, в сущности, не всё ли равно, кто будет читать доклад

    В день призрака мёртвого Солнца

               Призрака мёртвого Солнца!

 

И если достаточно разных дорог, чтобы дойти до весны –

Дороги для тех, кто подлы и злы, и для тех, кто верны и честны;

Мы ещё посмеёмся, окончив путь в синем царстве луны,

    Над призраком мёртвого Солнца!

           Призраком мёртвого Солнца!

               Призраком мёртвого Солнца!

 

 

ИГРОК

Ты играешь Большую Игру.

Р. Киплинг

 

Огни свечей колеблются в зрачках,

Зелёное сукно седеет мелом.

Мы заняты Игрою – важным делом:

Мы сами – карты у себя в руках.

 

Казалось раньше, что игра нам впрок,

Казалось, будто ей исчислен срок,

Что направляет нас Большой Игрок

По самым важным из людских дорог…

 

Теперь мы знаем: всё совсем не так:

Он лишь тасует, мы – вслепую тянем

И сами награждаем, сами раним,

И каждый сам себе и друг и враг.

 

Игра идёт – уже который год,

И каждую минуту – новый ход,

И мы давно им потеряли счёт,

И сам не знаю, я ли банкомёт?

 

Обоим не хватает козырей,

Играем одинаково нечестно,

И, говоря по правде, неизвестно,

Чей выигрыш, чей проигрыш страшней.

 

И вновь я бью себя самим собой,

И зеркало смеётся надо мной –

Партнер двойник недобрый и немой –

Но я опять бросаюсь в этот бой,

    Безмолвный бой,

    Бессрочный бой,

    Бессильный бой… –

И это всё же легче, чем в тиши

Раскладывать пасьянс своей души

Под зеркалом пустым над головой…

 

 

ГОД КОМЕТ

Потемнел белый свет под бичами комет,

    Зелен он, как вода, как тоска…

Придержите коня, подождите меня –

    Вместе с вами хочу ускакать!

 

А земля всё черней, солнце комом над ней

    Укатилось за огненный край…

Лошадь плетью ожгли и исчезли вдали,

    Только крикнули мне: «Пропадай!»

 

Я по следу бегу, я стоять не могу,

    А могу только разве упасть…

Ночь глуха и темна, и кривая луна,

Усмехаясь, ощерила пасть.

 

Я в грязи, я ползу, я глотаю слезу –

    Пеший конному, видно, чужой!

Пропадай да молчи! И комета в ночи

    Подавилась моею душой.

 

 

К ВЕРШИНЕ

Ты родился, чтоб жить в шуме столиц, в милой тебе толпе,

А не чтобы презреть тысячи лиц, стоя на том столпе,

И не чувствовать, как тысячи птиц жмутся к твоей стопе.

    Зачем же тебе сейчас так хочется ввысь?

 

Ты в колоде своей – просто валет, любящий свой уют,

Ты не смеешь сказать шулеру «нет», если тебя сдают;

Ты всегда полагал – солнечный свет любит лишь честный шут;

    Зачем же тебе сейчас так хочется ввысь?

 

Ты оставишь свой дом, сумрак тепла, что создавал ты сам,

И как демон взлетишь, ширя крыла, в небо к чужим богам,

Словно доля тебя вновь повлекла в нерукотворный храм,

    Как будто тебе случилось вырваться ввысь.

 

Ты взовьёшься к Нему, к медной стопе божьей прильнёшь лицом,

Но тебя оттолкнут, сбросят к толпе, тело набив свинцом –

И под щебет и смех птиц на столпе, перед своим концом

    Поймёшь, что тебе всегда была суждена земля!

 

 

СЛОН

Я жил исправно и честно,

Я жил, не ломая стен,

Но мне становится тесно,

И я хочу перемен.

Себя я вкладывал в песни,

Но что получал взамен?

И мне становится тесно,

И мне надоел рефрен.

 

И город мой – набитый вагон,

В котором стоишь на весу –

А я хочу быть свободным, как слон

В слоновом лесу.

 

Как много людей повсюду –

И каждый несёт свой крест,

И видит в другом Иуду,

Бросая своих невест,

И каждый желает чуда

И ищет свободных мест –

Как много людей повсюду,

И каждый кого-то ест.

 

И каждый верит, что он силён,

И пьёт чужую росу –

А я хочу быть свободным, как слон

В слоновом лесу.

 

Любой желает свободы,

Никто не хочет пропасть,

Но всюду – стены и своды,

Повсюду – чужая власть.

Мы все из одной колоды –

Сплошная чёрная масть…

Любой желает свободы,

Но волен только упасть.

 

И каждый слушает собственный стон,

Прикованный к колесу –

А я хочу быть свободным, как слон

В слоновом лесу.

 

В часах неизвестной эры

Мы все – сыпучий песок,

Но нету на свете меры

Измерить подобный срок;

У каждого есть примеры

Героев, чей дух высок ­

Мы ищем воли и веры,

А ходим – наискосок.

 

Так пусть мой путь идёт под уклон

И я себя не спасу –

Но, может быть, я – давно уже слон

В слоновом лесу?

 

ПОСЛЕ СЛОВ

Горели свечи, мигало пламя,

Со сводов падал неслышный снег,

А мы сидели, не зная сами,

Куда зашли мы по воле вех.

В углу пылилось седое знамя –

Победы слава давно мертва;

Но добрый вечер кружит над нами,

И мы сумели забыть слова.

 

Не мог не плакать, не мог не петь я,

А ты спокоен, постигнув цель,

Слова отбросив, ненужной сетью,

Давно поймавши свою форель.

И нас не гонят желаний плети,

И нам не надо стены и рва –

Мы нашу тайну поймали в сети,

Теперь мы можем забыть слова.

 

Но всё же – жалко былого страха,

Но всё же – жалко былой борьбы, –

И мы недвижны, как черепаха

В богатом храме чужой судьбы.

А может, лучше костёр и плаха,

А может, ярче в крови трава,

А может, пламя дороже праха

И мы забыли не те слова?..

 

 

В ПОГОНЕ ЗА СНАМИ

Скую клинок из дождевой стали,

Накину плащ из темноты ночи,

Надену шлем из луны…

Мой конь копытами разбил дали,

И я скачу, но больше нет мочи

Искать ушедшие сны.

 

Ты помнишь, ты приснилась мне как-то –

Не помнишь, нет, ведь снилась ты многим,

И чем я лучше других?

Ночь с половиной до конца акта,

И занавесом жестяным строгим

Разрежет раненный стих…

 

Пока не гаснут свечи на сцене,

Пока ещё картонный конь мчится –

Приснись ещё один раз!

И пусть станцуют вокруг нас тени,

Пусть не услышим, как зовёт птица

Последний, гибельный час!

 

Пусть разольётся мой клинок влагой,

Пусть расползётся небом плащ звёздный,

Луна взлетит в вышину:

Растаять под твоей рукой – благо,

Вернуться в тело и тепло – поздно,

Я верен лживому сну!

 

 

НОЧНОЙ ГОСТЬ

Резко вскрикнул звонок; я открыл и увидел тебя:

Ты стоял, улыбаясь – насмешливо, но не грубя,

Ты стоял и молчал; я подумал: «Любя, не любя –

   Мы едва ли хоть что-то изменим».

Я откинул цепочку – и звук был какой-то иной,

Чем обычно, – сказал «Заходи» и кивнул головой, –

И увидел: ползёт за тобой, извиваясь змеёй,

   Кровь, текущая вверх по ступеням.

Я спросил: «Это рана?» – а ты рассмеялся в ответ

И вошёл; и почудилось мне, будто времени нет,

И поспешной рукою я выключил в комнате свет

   И обнял тебя той же рукою…

И была эта ночь, и она продолжалась три дня,

И никто различить не сумел бы тебя и меня,

Как в костре языки одного и того же огня –

   Но мне вновь захотелось покоя…

Я уснул на заре, я проснулся в двенадцать часов

Совершенно один, средь застенных дневных голосов;

Дверь была заперта изнутри ан тяжёлый засов,

   Красный след из-под двери тянулся.

Ни на лестнице, ни во дворе я тебя не нашёл –

Только кровь покрывала ковром красно-бурым весь пол…

И тогда лишь я понял, что сам к себе в гости пришёл

   И что сам я к себе не вернулся.

 

 

ПРУД

Лёд на пруду, как мутная слюда,

Под ним вода качается стоячая,

И кажется – глядит из-подо льда

Судьба загубленная и незрячая…

 

Не помню сам, как я её топил,

Как отшвырнул на гибель подневольную;

А вот сегодня не хватает сил

Тащить по снегу жизнь свою бездольную.

 

Я каблуком скольжу по бельмам льда,

И он трещит, судьба под ним колышется.

Ну, утону – и ладно, не беда,

И наверху, и без воды – не дышится.

 

И провалюсь по пояс и по грудь,

И захлебнусь своей холодной долею…

Совсем не так уж страшно – утонуть,

А если нечего терять – тем более.

 

 

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Спи, покуда можешь спать,

Эта ночь ­– отец и мать,

Эта ночь – начало эры,

Где все кошки будут серы.

 

Спи под гул немой струны –

Этой ночью все равны,

Все честны и все верны,

Не умны и не смешны.

 

Ночь колышется едва –

Одноглазая сова,

И отряхивает крылья,

Осыпая звёздной пылью.

 

Спи, смотри цветные сны,

Ночью улицы скушны –

Все белы и все черны,

Все похожи и равны.

 

Спи, хороший человек,

Эта ночь – на целый век.

И земля кружится с нами,

Подгоняемая снами…

 

 

БАЛЛАДА О ТРЁХ БРАТЬЯХ

Жили-были три брата и в рай хотели войти,

Но к раю есть три дороги. Три очень разных пути.

 

Был первый брат суров и прям,

И знал он «да» и «нет»;

Он выбрал «да», он был упрям,

Служил народу и властям

И верил в дальний свет.

Он нас хранил, он нас кормил

И умер честно, как и жил –

    Его тропа была крута

    И рай открыл ему врата.

 

Жили-были три брата и в рай хотели войти,

Но к раю есть три дороги. Три очень разных пути.

 

Второй родился стариком,

Изверясь в «да» и «нет»:

Забился в свой холодный дом,

Жил, не заботясь ни о ком,

Насмешлив, мудр и сед.

Но не помог ни смех, ни скит –

Он был избит и был забыт…

    Он знал: земное – суета,

    И рай открыл ему врата.

 

Жили-были три брата и в рай хотели войти,

Но к раю есть три дороги. Три очень разных пути.

 

А третий брат любил людей

И Бога тоже – в них самих;

Он накормил своих гостей,

Он разрешил их от страстей

И был одним из них.

Всех возлюбил он, как себя,

И умер, как и жил – любя.

    Его душа была чиста,

    И рай открыл ему врата.

 

Жили-были три брата и в рай хотели войти,

Но к раю есть три дороги. Три очень разных пути.

 

Сошлись на небе братья вновь,

И был вокруг пресветлый рай –

И долг, и мудрость, и любовь

Достойны рая, знай.

    Сошлись, чтоб снова порознь быть –

    О чём им было говорить?

 

 

ПРОРОК

Это Музыка Мира – цветущий огонь,

Пронизавший мерцающий мрак;

И несёт по Дороге меня белый конь

На ещё мне неведомый знак.

Параллельно, как струны, Дороги легли,

Ни одна не имеет конца…

Я рождён для призвания Сына Земли,

Что разбудит глухие сердца.

 

По Дорогам спешат миллионы людей,

Но в ушах у них – призрачный воск;

Я же слушаю Музыку, как Одиссей,

И она раскаляет мой мозг,

И мой долг перед музыкой – ради других

На сова её перевести,

Чтобы голос сирен, переплавленный в стих,

Помогал моим братьям в пути.

 

И апостолы – каждый уверен и твёрд –

Благочинно спешат за спиной;

Мне хотелось бы думать, что это – эскорт,

Но я знаю, что это – конвой:

Они видят огонь над моей головой,

Они ждут, что я буду распят –

Строй Двенадцати Верных, идущих за мной,

Отрезая дорогу назад.

 

Кто играет на струнах Десятков Дорог,

Чей маяк воссияет вдали –

Я не знаю, но знаю: послал меня Бог

Для призвания сына Земли.

И когда под стопой его вспыхнет трава

И отверзнутся души людей –

Улыбнётся на блюде моя голова,

И не будут нужны никакие слова –

Только музыка Мира, извечно жива…

И я сам стану нотою в ней.

 

 

НОЧНАЯ СКАЧКА

Кто мы такие и скачем куда?

Кони в ночи не оставят следа,

Нас не настигнет погоня.

Звёздная мечется в небе орда,

Скачут упрямые кони.

 

Кто мы такие? Себя я забыл,

Имени, прозвища не сохранил –

Поздно жалеть об уроне…

Мимо каких бескрестовых могил

Скачут упрямые кони?

 

Кто ты, мой спутник, где виделись мы?

Правит коней он в мерцании тьмы,

Слова в ответ не проронит.

Путь исчезает, как след от кормы,

Скачут усталые кони.

 

Выкачен месяца выпуклый зрак;

Вскачь через поле, и лес, и овраг –

Режут поводья ладони…

Спутник взглянул на меня через мрак,

Понят я взгляд его – понял я знак –

Замерли мёртвые кони.

 

 

ДЕНЬ ГНЕВА

Я проснулся в восемь часов утра, но было уже светло.

Я проснулся там же, где лёг вчера, и понял – мне повезло,

Потому что, хоть рядом лежала ты и спала, как всегда спала,

Но из губ моих вырастали цветы, а из плеч вырастали крыла.

 

Вышли сроки злого плена,

Не удержат больше стены,

Чисто сердце, пусты вены,

Близко время перемены.

 

Когда-то я пожалел людей, возомнив себя мудрецом,

Но Бог был старше и был мудрей и был нам общим отцом;

И за то, что посмел я о Нём судить, я был осуждён и сам

Жить с людьми и людей любить, тоскуя по небесам.

 

Шли столетия и годы,

Тяжко бремя небосвода –

Только памятью свободы

Облегчалися невзгоды.

 

Ты помнишь, я желал вам добра, а ты любила меня,

И Бледному Всаднику я вчера помог напоить коня,

И он был не первый и не второй, и я знаю, что будет вслед:

Я любил тебя и я был с тобой, но нынче – последний рассвет.

 

Прозвенел рассвет трубою,

Будит новою судьбою –

Я вознёсся бы с тобою

Над полынною водою…

 

Но ты не разбужена пеньем труб, тебя не тронул рассвет;

Крыла из плеч, и цветы из губ, и времени больше нет.

И я должен расправить эти крыла, взлетая на Божий суд –

Но я расскажу, какой ты была, и выплесну свой сосуд.

 

Дух исполнен новой силы,

Хорошо, что это было,

Что любила, что простила –

Диес Ирэ, диес Илла!

© 2020 Сайт Ильи Оказова. Сайт создан на Wix.com