ОТЕЧЕСТВО

У последней мы построились черты.

Брешут лисы на червленые щиты.

Кружат коршуны в небесной синеве.

Не ворочаются мысли в голове.

 

Там, вдали, за этой мутною чертой

Над оврагами туман встает густой.

Он вздымается, как конские бока.

Звуки слышатся чужого языка.

 

И неважно, победит ли нынче князь –

Мы и так и сяк замесим кровью грязь.

Слышишь? Див с вершины древа прокричал.

Поскорей бы, что ли, недруг нас кончал…

 

ВЕЩИЙ ОЛЕГ

Ты вещий, ты знаешь, что должен окончиться путь,

Что вехи расставлены вдоль многоверстой дороги,

Что злая стрела не вонзится в могучую грудь

И яд ее медленный в сердце войдет через ноги.

 

Но ты предводитель, ты воин, ты князь, а не волхв,

Не должен показывать связи с другими волхвами –

И  воешь ночами в палатке, как загнанный волк,

А утром опять развеваешь победное знамя.

 

Ты с другом расстался, но тяга земная сильна,

И конь от нее не подымет на воздух отныне –

Свиваясь змеей, пробудилась она ото сна,

И ты будешь жертвой для этой суровой богини.

 

И князь, отправляясь на череп стопу возложить,

Спокоен. Он знает, что смерть –за величье награда,

Что будут недолго князь Игорь и Ольга тужить,

Что щит отодрали давно от ворот Цареграда.

 

И чуя, как к сердцу подходит томительный яд,

Он видит, топорща под рыжею кожею скулы,

Как старые други на тризне за чашей сидят,

Как тянет свою борозду вокруг света Микула.

 

ВЛАДИМИР СВЯТОЙ

Князь, усатый, рослый, краснолицый,

Лобызал иконы и кресты,

Вез попов из греческой столицы

В ризах белоснежной чистоты,

 

И топил свои кумиры в реках,

И креститься в воду гнал народ,

Чинно слушал проповеди грека,

Прикрывал ладонью сонный рот.

 

А потом, забыв Христа на время,

Расправляя желтые усы,

Шел ласкать в трехсотенном гареме

Полонянок редкостной красы.

 

Пировал с Ильею и Добрыней,

Слушал рокот соловьиных струн,

А потом молил в своей твердыне,

Чтоб ему прощенье дал Перун.

 

Утром же торжественно и чинно,

Поправляя образ на груди,

Князь молился в церкви Десятинной

И гадал, что будет впереди.

 

Чуялась Владимиру награда –

Нимб из греческих заморских мест,

И на гербе северного града

Вздыбившийся лев подъемлет крест…

 

А пока – Илья томился в яме,

Умирал язычник Святогор

И между княжими сыновьям

Полз обожествляющий раздор…

 

ИВАН КАЛИТА

Настало время камни собирать,

Рассеянные мудрым Ярославом,

Истории оставив выбирать,

Кого считать преступным или правым.

 

Теперь уже не окрестить Орды,

А только – увеличивать поминки

И прятаться от будущей беды

За знаками на бронзовой пластинке.

 

Да, басурмане! Навсегда – враги!

Да, все мы несвободно ныне дышим,

И всё вернётся на свои круги,

И труд испепелится Тохтамышем.

 

Но начатого дела не прерви –

Пусть камни отдают тебе могилы,

Пусть твой раствор замешан на крови

Тверского мученика Михаила,

 

Пусть тянет серебро в Орду баскак –

А ты неси свой долг неутомимо,

Пусть – ведая, что не услышишь, как

Названье Третьего присудят Рима.

 

На камне, на слезах, на серебре

Воздвигнут град великий, славный, гордый…

И мы не смеем думать о поре,

Когда над пеплом встанет Рим Четвёртый.

 

ОПАЛЬНЫЙ

Ну что ж, сынок, устал на панихиде?

Да что за дело – ноги молодые,

А вот мои меня уже не носят,

Я только слышу погребальный звон

По грозному царю.

                            Да, был он грозен,

И я, когда опричнина распалась,

Немало потерял… Но и тогда

Его любил я – как Анастасию

Любил, я помню, сам он…

                                       Много сплетен

Болтают обо мне – про сарафан,

Про машкеру девичью и про то,

Что я отца по царскому приказу

Убил… Не верь. Но царь мне был дороже

Отца!

        Теперь опала… Что-то будет?

Вчера, я слышал, приходили сани

За этим толстобрюхим псом – Мстиславским,

Соседом нашим… Может, и за мною

Пришлют – казнить или свезти в Москву.

     Ведь ты, Петруша, и Москвы не видел,

В постылой этой ссылке Белозерской…

Но ты – Басманов Третий; будь достоин

Отца и деда… Это нынче – трудно.

Слаб Федор Иоаннович… И царь он,

А Годунов при царстве будет ферезь.

Умён, хитёр Борис, во всём удачлив,

Но всякая удача – до предела.

А наша – возродится. И тебе

Ещё придётся нужному царю

Служить, как лишь Басмановы умеют,

А не ему – так имени его.

    Ох, часто колокол гремит – как будто

По мостовой отмеривают шаг

Исправные, на славу, бердыши –

Как топоры… Но ты, мой сын, запомни:

Не знаю я, что будет на Руси,

Кто будет царь по праву, кто – по делу,

А кто – по слуху… Мы царёвы слуги,

Без нас уже ничто не устоит!

    Кто там грохочет в ставни? Чей глашатай?

Какие вести из Москвы? Не слышишь?

Колокола, колокола рыдают –

По государю моему и мне…

Ступай. Запомни всё. Я отдохну –

Я, Федор Алексеевич Басманов.

 

 

ЛЖЕДМИТРИЙ

    Родная, незадачливая Русь!

Как ты не хочешь делаться Россией!

Напрасно покидал я монастырь,

Чтоб снова за стенами оказаться

Твоих колеблющихся рубежей,

Напрасно я пытался прорубить

Дверь из Европы, подаривши право

Быть не татарским брошенным уделом,

А настоящей западной державой –

Тебе дороже сон после обеда

Да вера дедовская – мне ль не знать

Её, не мне ль судить?

                                 Но ты не хочешь.

    Что ж, воля вольному, спасённым рай,

А мне уже не чается спасенья:

Вот я лежу со сломанной ногою,

С разбитой грудью, и мои стрельцы

Бросают ружья, и мои поляки

Дрожат за шкуры, и моя Марина

Под юбками придворными укрылась…

Что вам с того, что я – не сын Ивана?

Я пробиваюсь вслед за ним вперёд,

В грядущее, когда шатнётся вера,

Как храм, чтоб развалиться пополам,

Когда вернётся западное племя

Командовать страной, когда стрельцам

Отмстится за сегодняшнюю трусость,

Когда ударит море в наш рубеж!

    Испепелите, с порохом смешайте,

Из пушки выстрелите над Москвою,

Чтоб пепел мой с землёю стал един,

Чтоб, мёртвый, я почувствовал, как Русь

Становится великою Россией!

 

 

ПЁТР ВЕЛИКИЙ

Петр каменный, твой Бог тебе приснился,

Но врезан в грудь твою его завет,

И ты, рыбарь, у моря появился,

Чтоб в темноту впустить закатный свет.

 

Где брат Андрей бродил во время оно,

Где он не смог осилить темноты –

Явился ты, сразив волхва-Симона

(А был Симоном некогда и ты).

 

И хлынул луч кровавого заката

В  отверстое ключом твоим окно,

И ты назвал его рассветом (брата

Тебе, герою, помнить не дано).

 

Тому, во сне увиденному, Богу

Ты в жертву Исаакия заклал

(Ты в день его родился, но дорогу,

Однако, Аврамову избрал).

 

Русь распята с тобой вниз головою.

Она привыкла – так и видит мир.

И гордо увенчал ее собою

На Камне-Гром твой вздыбленный кумир.

 

РУСЬ

Видно, так искони повелось на Руси:

К одному подлижись, и другого – куси!

Ты к татарину в ноги, молчком и ползком,

А потом – знай руби на Неве и Чудском!

 

…Отвернись от разбитых кирас и забрал:

Чего швед не забрал – то татарин забрал!

Что ж, побили Мамая не раз и не два –

Глядь, кусок от Руси отхватила Литва!

 

Если ж копья по кругу встопорщишь ежом,

Не надейся – враги не попрут на рожон,

А какой-нибудь свой извернется ужом

И за копьями сунет под сердце ножом.

 

А своих перебьешь – так и копий уж нет,

И навалятся немец, татарин и швед;

Видно, так испокон повелось на Руси…

Иисусе! Прости, сохрани и спаси.

© 2020 Сайт Ильи Оказова. Сайт создан на Wix.com