ИЗ ЯНА АНДЕРСОНА

 

«Jethro Tull», альбом «Stormwatch», 1979 г.

 

ОРИОН

ORION

 

    Взойди над чёрным горизонтом, Орион,

    И звёздным знаком осени мой светлый сон –

    Твоё сиянье мне указывает цель

    Вливая в грудь мою небесный чистый хмель

 

Зажги свои горние свечи – простор твой широк и бескраен,

И землю, и море, и душу твой пристальный взгляд сторожит;

Твой пёс неусыпно сияет, он зорок, как зорок хозяин,

Твой меч драгоценный мерцает, твой мир под тобою кружит.

 

Взойди же с торжественным пеньем, пронзая покров небосклона,

Взгляни на людей, что смятенно бормочут и плачут во сне –

Я знаю, ты видишь оттуда, как вечный старик станционный

По мусору шаркает шатко, омыв свою память в вине;

 

Как пляшут последние блики на стёклах закрытой столовой

И гибкие официанты, болтая, шагают сквозь ночь –

Холодные ветры сдувают слова их за сумрак лиловый,

Сердца их стучат и не слышат, как юность уносится прочь;

 

Как девушки зябнут и дрогнут – последний автобус не едет,

А их с вечеринок печальных никто не подвозит домой,

Чтоб память невинности давней (они до сих пор ею бредят)

В засаленной грязной квартире стереть полуночной игрой.

 

    Так поднимись над горизонтом, Орион,

    И звёздным светом успокой мой чуткий сон –

    Твоё сиянье мне указывает цель,

    Вливая в грудь мою небесный чистый хмель.

 

 

ТЁМНЫЕ ГОДЫ

DARK AGES

 

– Дети мои, вы готовы к зиме без конца и без края? –

Молвила дама в гостиной, и молча кивнул ей дворецкий.

– Невероятно! – шепнуло дитя. – Но на всё божья воля. –

И на молитве священник застыл; и на телеэкране

Светлая точка мерцает и меркнет, и слёзы ты сдержишь…

 

    Тёмные годы – смертная дрожь!

    Чёрные своды – ты не войдёшь

    В едкие воды, в вечную ложь!

 

Грозно рокочет ракета, и след многомильный латает

Тёмную зелень, где гладкие баре, шуты и магнаты

Швы распороли ночные прицельной шампанской струёю –

В полных бокалах играют рекламные быстрые блики:

«Мы без ума, без ума, без ума от пилюль золочёных!»

 

Передовые посты темноту расчесали огнями,

Сладко политики ноют, крадясь коридорами власти…

Встань, подойди, погляди, как чиновники к финишу рвутся:

Новый грядёт Беспорядок – и пусть он достигнет предела,

Пусть ты увидишь Предел – а потом можешь чувства лишаться.

 

Семьи бредут, увядая, по улицам, глядя в оконца

Лавок, где синюю грусть их отечества жизненных соков

Кладовщики стерегут; посмотри же и выбери лучших,

Чтоб попытаться утешить тем фокусом с хлебом и рыбой…

Но твой священник рыдает, и гаснут покорно лампады,

    И никому, никому ни до чего дела нет!

 

    Тёмные годы – смертная дрожь!

    Чёрные своды – ты не войдёшь

    В едкие воды, в вечную ложь!..

 

 

 

ЧТО-ТО ДВИЖЕТСЯ

SOMETHING'S ON THE MOVE

 

Самоцветы в тёмной короне, взрыв сполохов над головой –

От недвижных северных хлябей, прорывая хрупкую грань,

Прославляя зимы пустынной наступающую зарю,

Приближается Королева – собирать державную дань.

 

    Солнце, солнце, помоги мне, унеси в любые дали –

    Я скольжу иглой безвольной по пластинке, по спирали,

    И рыдает вальс прощальный, приближая чёрный час,

    И кричит прогноз погоды: «Что-то движется на нас!»

 

Через зыбкую синь туманов, сквозь бурлящие кружева

Зыбких плясок на горизонте многотысячелетних грёз

Повелительница взывает смертным рёвом к своим сынам –

Скованным Титаниколомам, заточённым в слёзный торос.

 

Мчится Белая Королева по расчерченной тавлее,

Стекленя долинные реки, нагнетая в лощины снег;

Похищая мёрзлое семя из ледовых витрин-времён –

Зачинает Матерь Морозов, и рождается Новый Век.

 

Неустанно, неудержимо, по откосам северных гор

Ледников трещащие рати гонят вниз пугливую лань –

Удлиняющиеся пальцы тянет к югу Царица Зим,

Чтоб обнять седеющий Лондон и собрать державную дань.

 

    Солнце, солнце, помоги мне, унеси в любые дали –

    Я скольжу иглой безвольной по пластинке, по спирали,

    И рыдает вальс прощальный, приближая чёрный час,

    И кричит прогноз погоды: «Что-то движется на нас!»

 

 

СТАРЫЙ ПРИЗРАК

OLD GHOSTS

 

Воют псы на цепи, поджимают хвосты,

    Чуя запах ночной темноты;

И вздымается шерсть на кошачьей спине,

    Словно горный хребет при луне;

И детишки, беспечно игравшие в прятки,

Из заброшенной церкви бегут без оглядки –

    Им мерещится жуткая тень:

Из-за ветхих колонн, из-за серых стволов

Загорелись глаза многозевых голов,

    Пожирающих праздничный день.

 

    Возвращаюсь опять, как наказанный пёс,

    Через рёв ураганов, тайфунов и гроз

    В этот дол, где вздымается древний утёс

        И танцуют забытые духи.

 

И колеблется красок неярких покров

    Гобеленом старинных шелков,

И окутав собою себя, как плащом,

    Я скольжу в его зыбкий проём,

Увлекаемый вихрем над буковой чащей,

Перемешан с листвою, по ветру кружащей –

    Золотою и бурой листвой.

Прорываю прозрачную сеть облаков

И, пронизанный солнцем, взмываю легко –

    Чтобы вновь возвратиться домой,

 

    Возвратиться опять, как прирученный пёс,

    Через рёв ураганов, тайфунов и гроз

    В этот дол, где вздымается древний утёс

        И танцуют забытые духи.

 

 

ЛЕТУЧИЙ ГОЛЛАНДЕЦ

FLYING DUTCHMAN

 

Старая женщина с пристани смотрит в открытое море:

Я-то своё отжила, но пускай сыновья возвратятся;

Рыщут они по холодным зыбям – не ловцы человеков –

В поисках сельди, ушедшей давно далеко в океаны….

    Пусть без улова опять –

        лишь бы вернулись домой!

 

Так придите на этот берег,

    все искатели сладкой жизни

        в беготне по универмагам –

Ваших замыслов парус вздуйте,

    чтобы встретить в должную пору

        появленье Скитальца Морей.

 

Девочка в шляпке соломенной – что ей восточные бури?

Скорбное судно нагружено горьким развратом и блудом.

Вечный неспешный бродяга – закрыты порта для команды,

Только стальные валы и отлив от любого причала:

    Нету надежды пристать –

        вечно скитаться в волнах.

 

Так придите на этот берег,

    все искатели сладкой жизни

        чьи детишки в тепле и холе –

Флаг сочувствия в небо взвейте,

    чтобы встретить в должную пору

        появленье Скитальца Морей.

 

Гибель, осклабившись, вороном крячет; Летучий Голландец

Чайкой уносится прочь – не пытайся настичь эту чайку

В час, когда серые волны и вопли смотрителя порта

Снова швыряют корабль в безысходное вечное бегство:

Нету руки, чтоб направить штурвал – все запятнаны кровью,

    Нету конца их пути –

        песню же время кончать.

 

Так придите на этот берег,

    все искатели сладкой жизни

        и попробуйте разглядеть –

Зорче в зеркало посмотрите:

    Вас с собою берет Голландец

В вечный путь по туманным водам,

        искупительный скорбный путь…

 

 

 

Альбом «Too Old To Rock 'n' Roll: Too Young To Die!», 1976 г.

 

КЛЕТЧАТЫЙ ФЛАГ

THE CHEQUERED FLAG (DEAD OR ALIVE)

 

Шайба брызнула льдом

    под трибунное «ах!»,

         и клетчатый флаг

Косо перечеркнул

    ее искристый след.

        Игроку двадцать лет,

Он поджар и упрям,

    машет каскою нам,

        мы машем в ответ.

Первый тайм завершён –

    решающий счёт –

        ликованье и страх.

И пьянит турнирный дух,

    и болельщик шепчет вслух:

«Хорошо свою игру

    отыграть на миру –

        не на жизнь, а на смерть».

 

Проникают лучи

    через щели гардин,

        танцует один

На подушке сырой,

    на щеке старика –

        живого пока.

И сиделка спешит:

    на подносе бисквит,

        чай, пара газет:

«Что? Ах да, юбилей…» –

    и стакан дребезжит

        в ослабших руках.

Долгий путь завершён,

    скоро вестник Небес

        появится здесь;

Умирающий глядит

    на газету и твердит:

«Хорошо свою игру

    доиграть на миру –

        не на жизнь, а на смерть…»

 

Мертворождённое дитя

    не слышит шелеста дождя

И не видит, как

    клетчатый флаг

        падает вниз…

Усталый композитор рад

    последней из своих сонат –

Но он стар и глух –

    тронет ли слух

        сладкое «Бис!»?

 

Клетчатый флаг –

    пурпурный взмах

        бури коррид;

Не знает помех

    леммингов бег –

        тундра пестрит;

Мчатся к морю всё быстрей

    с вечной песнею своей:

«Хорошо свою игру

    завершить на миру –

        не на жизнь, а на смерть!..»

 

 

Альбом «A», 1980 г.

ПРИМИТЕ МЕРЫ ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ

PROTECT AND SURVIVE

 

Они сказали: примите меры, и вы останетесь невредимы

    (А почтальона всё нет и нет).

Крик Си-Би-Си (8-я программа) вдруг радиоволною незримой

    Меня отбросил спиной к стене –

Они сказали: примите меры, и вы останетесь невредимы…

 

Радиостанции онемели, согласно высшим соображеньям

    (Да и молошница не спешит).

Слепит глаза внезапная вспышка; бутылки катятся по ступеням

    И тёплый чёрный дождь моросит.

 

И добродушно-большая туча ползёт от Запада до Востока

    (И даже дворника не найти);

И поперхнулась моторным рыком вечногрохочущая дорога,

    И жёсткий вихрь перекрыл пути.

 

А в бункерах и бетонных щелях

    укрылись, гражданам сострадая,

        но не умея ничем помочь,

Яйцеголовые самозванцы,

    хранители нашей гордой расы, –

        и ждут сигнала покинуть ночь

И снова выползти на поверхность,

    когда отбой отгудят сирены

        надсадным воем и там и тут:

Они осмотрят Восток и Запад

    во все бинокли одновременно –

        но никого уже не найдут.

 

И вот я вижу над головою два солнца в радужной паутине

    (И полисмена нет на посту);

Тень отпечаталась на дороге, навеки выжжена в мёртвой глине –

    И ветер мчится сквозь пустоту.

 

Они сказали: примите меры, и вы останетесь невредимы,

    они так сказали…

 

 

 

Альбом «Too Old To Rock 'n' Roll: Too Young To Die!», 1976 г.

 

********

 FROM A DEAD BEAT TO AN OLD GREASER

 

От мёртвого битника до старого смазчика –

путь помыслов о тебе…

Но сам ты даже не вспомнишь

                                            эти долгие ночи;

кофейни; чёрные чулки и белые

бёдра в витринах, где светловолосые

продавщицы, сделанные по последнему

мировому стандарту из манекенов,

замерли (и нету ни мамы,

ни папы, чтобы их отругать).

 

Когда каждое воскресенье

по всем церквам проклинали бомбы

и ФБР порождало тени,

усталые юные саксофонисты

собирали свои орудия пытки,

чтоб разделить смутные грёзы

Чарли Паркера, Жака Керуака,

Рене Магритта, –

Назовём лишь немногих из тех героев,

Слишком мудрых, увы, слишком мудрых,

чтобы счастливо жить, –

предоставив этому молодому выводку

идти по жизни без них.

 

Старые чудаки с молодыми лицами

помнят имя твоё,

полумёртвый битник на неверных ногах;

двум концам не сойтись –

к мёртвому битнику

                            от старого смазчика…

Можешь думать обо мне что угодно:

мне это неважно, друг,

меня тут не было, друг.

Но если тебе не хватит на кружку пива –

попроси у меня опять…

 

 

Альбом «A», 1980 г.

 

…И ВПРЕДЬ

AND FURTHER ON

 

Видишь, как дрогнуло небо под алой рукою заката,

    Как замирает земля перед отходом ко сну?

Видишь, как скалы рыдают, и слёзы текут по уступам?

    Слышишь, как ангел трубит песню вечерней зари?

        Хочешь ли ты проститься, покуда ещё не поздно?

            Хочешь ли ты там оставаться и впредь?

 

Полузабытых династий затерянные легионы

    В вихре осеннем летят и исчезают вдали;

Гончие лают и делают стойку, сзывая к добыче;

    Прежде чем скроются в ночь отблески света – ответь:

        Хочешь ли ты проститься, покуда ещё не поздно?

            Хочешь ли ты там оставаться и впредь?

 

Волны свирепо вздымаются, крошат ледовые зубья

    Шхер, и ночные огни путь отверзают ветрам;

Здесь, на последней черте, проведённой незримой десницей,

    В плаче кислотных дождей, в блеске далёких зарниц –

        Хочешь ли ты проститься, покуда ещё не поздно?

            Можем ли мы здесь оставаться и впредь?..

 

С сайта https://www.azlyrics.com

 

ORION

Orion, won't you give me your star sign
Orion, get up on the sky-line
I'm high on my hill and I feel fine
Orion, let's sip the heavens' heady wine

Orion, light your lights:
Come guard the open spaces
From the black horizon to the pillow where I lie
Your faithful dog shines brighter than its lord and master
Your jewelled sword twinkles as the world rolls by
So come up singing above the cloudy cover
Stare through at people who toss fitful in their sleep
I know you're watching as the old gent by the station
Scuffs his toes on old fag packets lying in the street

Orion, won't you give me your star sign
Orion, get up on the sky-line
I'm high on my hill and I feel fine
Orion, let's sip the heavens' heady wine

And silver shadows flick across the closing bistro
Sweet waiters link their arms and patter down the street
Their words lost blowing on cold winds in darkest Chelsea
Prime years fly fading with each young heart's beat

Orion, won't you make me a star sign
Orion, get up on the sky-line
I'm high on your love and I feel fine
Orion, let's sip the heavens' heady wine

And young girls shiver as they wait by lonely bus-stops
After sad parties: no-one to take them home
To greasy bed-sitters and make a late-night play
For lost virginity a thousand miles away

Orion, won't you make me a star sign
Orion, get up on the sky-line
I'm high on your love and I feel fine
Orion, let's sip the heavens' heady wine

On the sky-line
Orion

 

 

DARK AGES

Darlings are you ready for the long winter's fall?

Said the lady in her parlor

Said the butler in the hall

 

Is there time for another?

Cried the drunkard in his sleep

Not likely

Said the little child. What's done

The Lord can keep

 

And the vicar stands a-praying

And the television dies

As the white dot flickers and is gone

And no-one stops to cry

 

Chorus:

Dark Ages

Shaking the dead

Closed pages

Better not read

Cold rages

Burn in your head

 

The big jet rumbles over runway miles

That scar the patchwork green

Where slick tycoons and rich buffoons

Have opened up the seam

Of golden nights and champagne flights

Ad-man overkill

And in the haze

Consumer crazed

We take the sugar pill

Jagged fires mark the picket lines

The politicians weep

And mealy-mouthed

Through corridors of power on tip-toe creep

Come and see bureaucracy

Make its final heave

And let the new disorder through

While senses take their leave

 

Families screaming line the streets

And put the windows through

In corner shops

Where keepers kept

The country's life-blood blue

Take their pick

And try the trick

With loaves and fishes shared

And the vicar shouts

As the lights go out

And no-one really cares

 

SOMETHING'S ON THE MOVE

She wore a black tiara

Rare gems upon her fingers

And she came from distant waters

Where northern lights explode

To celebrate the dawning

Of the new wastes of winter

Gathering royal momentum

On the icy road

 

With chill mists swirling

Like petticoats in motion

Sighted on horizons

For ten thousand years

The lady of the ice sounds

A deathly distant rumble

To Titanic-breaking children lost

In melting crystal tears

 

Oh, sunshine --- take me now away from here

I'm a needle on a spiral in a groove

And the turntable spins

As the last waltz begins

And the weather-man says

Something's on the move

 

Capturing black pieces

In a glass-fronted museum

The white queen rolls

On the chessboard of the dawn

Squeezing through the valleys

Pausing briefly in the corries

The Ice-Mother mates

And a new age is born

 

Oh, sunshine --- take me now away from here

I'm a needle on a spiral in a groove

And the turntable spins

As the last waltz begins

And the weather-man says

Something's on the move

 

Driving all before her

Un-stoppable, un-straining

Her cold creaking mass

Follows reindeer down

Thin spreading fingers seek

To embrace the sill-warm bundles

That huddle on the doorsteps

Of a white London Town

 

Oh, sunshine --- take me now away from here

I'm a needle on a spiral in a groove

And the turntable spins

As the last waltz begins

And the weather-man says

Something's on the move

 

 

OLD GHOSTS

Hair stands high on the cat's back like

A ridge of threatening hills

Sheepdogs howl, make tracks and growl ---

Their tails hanging low

And young children falter in their games

At the altar of life's hide-and-seek

Between tall pillars, where Sunday-night killers

In grey raincoats peek

 

I'll be coming again like an old dog in pain

Blown through the eye of the hurricane

Down to the stones where old ghosts play

 

Misty colours unfold a backcloth cold ---

Fine tapestry of silk

I draw around me like a cloak

And soundless glide a-drifting

On eddies whirled in beech leaves furled ---

Brown and gold they fly

In the warm mesh of sunlight

Sifting now from a cloudless sky

 

I'll be coming again like an old dog in pain

Blown through the eye of the hurricane

Down to the stones where old ghosts play

 

 

FLYING DUTCHMAN

Old lady with a barrow; life near ending

Standing by the harbour wall; warm wishes sending

Children on the cold sea swell ---

Not fishers of men ---

Gone to chase away the last herring:

Come empty home again

So come all you lovers of the good life

On your supermarket run ---

Set a sail of your own devising

And be there when the Dutchman comes

You better be there when the Dutchman comes

Wee girl in a straw hat: from far east warring

Sad cargo of an old ship: young bodies whoring

Slow ocean hobo --- ports closed to her crew

No hope of immigration --- keep on passing through

So come all you lovers of the good life

Your children playing in the sun ---

Set a sympathetic flag a-flying

And be there when the Dutchman comes

You better be there when the Dutchman comes

Death grinning like a scarecrow --- Flying Dutchman

Seagull pilots flown from nowhere --- try and touch one

As she slips in on the full tide

And the harbour-master yells

All hands vanished with the captain ---

No one left, the tale to tell

So come all you lovers of the good life

Look around you, can you see?

Staring ghostly in the mirror ---

It's the Dutchman you will be

..floating slowly out to sea

In a misty misery

 

 

THE CHEQUERED FLAG (DEAD OR ALIVE)

 

The disc brakes drag,

the chequered flag sweeps across the oil-slick track.

The young man's home; dry as a bone.

His helmet off, he waves: the crowd waves back.

One lap victory roll. Gladiator soul.

The taker of the day in winning has to say,

Isn't it grand to be playing to the stand,

dead or alive.

 

The sunlight streaks through the curtain cracks,

touches the old man where he sleeps.

The nurse brings up a cup of tea ---

two biscuits and the morning paper mystery.

The hard road's end, the white god's-send

is nearer everyday, in dying the old man says,

Isn't it grand to be playing to the stand,

dead or alive.

 

The still-born child can't feel the rain

as the chequered flag falls once again.

The deaf composer completes his final score.

He'll never hear the sweet encore.

The chequered flag, the bull's red rag,

the lemming-hearted hordes

running ever faster to the shore singing,

Isn't it grand to be playing to the stand,

dead or alive.

 

 

PROTECT AND SURVIVE

 

They said protect and you'll survive ---

(but our postman didn't call)

8lbs. of over-pressure wave seemed to glue him to the wall

They said protect and you'll survive

 

E.M.P. took out the radio ---

(and our milk-man didn't call)

Flash blinded by the pretty lights,

didn't see his bottles fall

or feel the warm black rain arrive

 

Big friendly cloud builds in the West

(and our dust-men haven't called)

They left the dual carriageway at a hundred miles an hour ---

a tail wind chasing them away

 

And in deep shelters lurk below, sub-regional control

who sympathise but cannot help

to mend your body or your soul

Self-appointed guadians of the race with egg upon their face

When steady sirens sing all-clear they pop up,

find nobody here

 

And so I watch two new suns spin ---

(our paper man doesn't call)

Burnt shadow printed on the road --- now there's nothing there at all

They said protect and you'll survive

 

 

FROM A DEAD BEAT TO AN OLD GREASER

 

From a dead beat to an old greaser, here's thinking of you.

You won't remember the long nights;

coffee bars; black tights and white thighs

in shop windows where blonde assistants fully-fashioned a world made

of dummies (with no mummies or daddies to reject them).

When bombs were banned every Sunday and the Shadows played F.B.I.

And tired young sax-players sold their instruments of torture ---

sat in the station sharing wet dreams of Charlie Parker,

Jack Kerouac, Ren\'e Magritte, to name a few of the heroes

who were too wise for their own good --- left the young brood to

go on living without them.

 

Old queers with young faces --- who remember your name,

though you're a dead beat with tired feet;

two ends that don't meet.

To a dead beat from an old greaser.

 

Think you must have me all wrong.

I didn't care, friend. I wasn't there, friend,

If it's the price of pint that you need, ask me again.

 

 

AND FURTHER ON

 

We saw the heavens break and all the world go down to sleep

and rocks on mossy banks drip acid rain from craggy steeps

Saw fiery angels kiss the dawn

Wish you goodbye till further on

Will you still be there further on?

 

And troubled dynasties, like legions lost, have blown away

Hounds hard upon their heels call to their quarry --- wait and play

Before the last faint light has gone

Wish you goodbye till further on

Will you still be there further on?

 

The angry waves grow high --- cut icy teeth on northern shores

Brave fires that flicker, cough --- give way to winds

through broken doors

And with the last line almost drawn --- wish you goodbye till further on

Will you still be there further on?

 
 
 
 
 
 
 
 
 

© 2020 Сайт Ильи Оказова. Сайт создан на Wix.com