УКРОЩЕНИЕ СЕРДЦА

 

ДВА ОГНЯ

Два огня в темноте не отыщут путей,

    Задувает их снежная вьюга.

Налетела зима, побелила дома,

    А они всё не встретят друг друга.

 

Два огня на пути – на который идти,

    За которым стремиться – не знаю.

Два огня в темноте – их заносит метель

    И белесые хлопья сметают.

 

И качаются зря эти два фонаря

    И друг с другом прощаются светом…

Все тусклее огни, вот погасли они –

    Темнота. И довольно об этом.

 

оооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо

                              …Хороша была галера…

                                 Р. Киплинг

оооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо

 

СТРЕЛОК

За дымом сигаретным в окне плескалась мгла,

    Когда передо мною ты явился;

Но взгляд мой за плечами не различил крыла:

    Я в очи твои серые влюбился.

 

Я в страхе озирался: вдруг кто-нибудь успел

    Тебя заметить, незнакомый отрок?

Но кто-то бил посуду, а кто-то шумно пел,

    И крики пьяные звучали бодро.

 

Я встал, махнул и крикнул: «Ко мне иди, мой друг!»

    И ты приблизился – почти игриво.

Но глаз мой не заметил твой золочёный лук

    И слух мой не расслышал звук тетивы.

 

За дымом сигаретным, средь сумеречной мглы

    Внезапно ты возник, внезапно скрылся.

Свинцовый наконечник невидимой стрелы

    Мне долею горючей в грудь вонзился.

 

НАДЕЖДА

Моя надежда, как зерно,

То прорастет, то умирает;

И слово спящее не знает,

Что будет произнесено.

 

Мне кажется, что ты войдешь

И рассмеешься, как бывало…

Но ложью утешенье стало,

И утешеньем стала ложь.

 

И все же слово прозвучит,

И ты «Не жди» –  мне скажешь ясно…

Я жду – и мучусь ежечасно,

Но все же… все же – промолчи.

 

ЗАРОК

Вечерний кубок в небе пролит,

Темнеет алое вино –

Пусть опьянит меня оно,

Пусть невозможное позволит!

Уже почти совсем темно,

Рогами месяц тучи колет –

Ночь рассказать меня неволит

Всё, что тобой запрещено.

Ты поцелуйною печатью

Запечатлел мои уста,

Предавши сладкому проклятью.

Я переполнен, ночь пуста

Меня немая темнота

Прибила звёздами к распятью.

 

ЗИМНЕЕ

Ветер скрипит дверьми,

Сумрак качается.

Хлебом нас не корми –

Дай лишь помаяться.

 

Ветер твои шаги

Передразнил в сенях.

Если кругом враги,

Не зажигай огня.

 

Ветер стучит в окно

Крыльями воронья.

Если вокруг темно,

Не заряжай ружья.

 

Ели в ночи стоят

Вьюжится за стеной –

Не заряжай ружья

Пулей серебряной.

 

Ты ли – кто разберет?

Вьюга ли сивая…

Пулей навылет в рот –

Смерть некрасивая.

 

********

Тяжело сегодня мне,

Но виниться поздно.

Плачет Каин на луне

Звёздно.

 

Под метелью волк завыл,

С ним меня послушай:

Я сгубил тебя, убил

Душу.

 

Жжёт меня печаль-тоска –

Посудите сами!

Запрягу я рысака

В сани.

 

И в изгнанье через мрак,

Через ночь и вьюгу –

Жизнь сломал я просто так

Другу.

 

А кому меня винить?

Убивал не сталью.

От луны струится нить

Далью.

 

Позабудь меня, не слышь!

Сатана на страже,

Если ты меня простишь

Даже.

 

 

*****************

Как будто сложенные крылья –

Движенье равнодушных плеч.

Игра, в которую вступил я,

Не стоит свеч.

 

Уже не ставшее любовью

Ещё не стало просто – быт,

Но ангел, ставши к изголовью,

Не затрубит.

 

Служить любви или бесстрастью –

Не мне и не тебе решать.

Ломается безвестной властью

Судьбы печать.

 

И в лад развёртыванью свитка –

Дрожь неоплаченной свечи;

Ну что ж, – последняя попытка,

Ну что ж – мечи!

 

Страстей засаленные карты,

Бесплотный шелест за спиной…

Я покупаю ночь азарта

Любой ценой.

 

 

АГОНИЯ

Мне не встречалось мерзостней агоний,

Чем лютая агония любви,

И чем она казалась благосклонней,

Тем больше разложение крови

На желчь и кислоту. И смерти скорой

Ей не подаришь – разве что себе,

И ненависть гниющей мандрагорой

Взрастает на отравленной судьбе,

И сердцу, как обычно, не прикажешь,

На похоть страсти не переведёшь,

И бесполезно душу ртутью мажешь,

И жизнь – как радиоактивный дождь.

Но всё-таки – люблю; и проклинаю

Себя, тебя, весь неповинный свет,

И раненой змеёй сползаю к краю

Вращающихся, как пластинка, лет…

И воля растекается мазутно,

И разум мечется, как беглый раб,

И память гложет, и язык ослаб,

И умирать неимоверно трудно.

 

********

Генералы ему сказали:

«Ты умеешь страдать. Это глупо.

Научись запускать ракеты –

Разве плохо стать Бонапартом?»

  

Пацифисты ему сказали:

«Ты умеешь страдать. Это просто.

Но на Землю сыплются бомбы –

Помешай им, это важнее».

 

Триста женщин ему сказали:

«Ты умеешь страдать. Это мило.

Но не лучше ли не отвлекаться

От зачатия поколений?»

    

Мирозданье ему сказало:

«Ты умеешь страдать, это верно,

Но кому от этого лучше?

Умирай и уменьши страданья».

 

    А он им ничего не ответил.

Но когда взорвалось его сердце,

Никого из них не осталось.

 

НОВОГОДНЕЕ

Месяц сощурился, словно кот,

Хочет минувшее проводить.

Нынче ведь, кажется, Новый год,

Так почему же я вновь один?

 

Чем-то шуршит тишина, как мышь;

Ты там, наверно, с другим сидишь,

Ты там, наверное, празднуешь

И все такое разное?

 

Ты там, конечно, сейчас с другим –

Только мне хочется лишь пурги;

Ты, если хочешь, с ним пей вино –

Только бы ветер звенел в окно.

 

Вечер нахмурился, словно лунь,

Молча глядит из-под тёмных век –

А впереди сотни лет и лун,

А впереди еще целый век…

 

 

РОД

Если б сын у меня родился –

Подарил бы я ему ружьё и саблю

(Потому что он всё-таки мальчик).

Дал бы хорошие книги

И стихи писать научил бы.

Сын бы вырос, и сел бы на лошадь,

И уехал бы в дальние страны,

Уехал бы на дальние войны.

 

Если б дочь у меня родилась –

Подарил бы ей кудель и прялку

(Потому что девочка всё же),

Дал бы ей доброе сердце

И стихи писать научил бы.

Выросла бы дочка, полюбила,

И вышла б за кого-нибудь замуж,

И уехала к чужому человеку.

 

Ни сына не будет, ни дочки.

А если они и родятся –

Далеко, далеко-далеко.

 

 

********

Это я не о ней, не о ней пою,

А о том, что настала ночь,

Что луна заблудилась в звездном краю,

И некому ей помочь.

 

Это я о луне, об одной луне –

Как блуждает она в ночи,

И немые тучи плывут над ней,

А под нею – земля молчит.

 

Это я о земле, о моей земле –

Как от снега она седа,

Как она устала молчать о зле

И ввысь вздымать города.

 

А на город с неба глядит луна

Сквозь такую темную ночь

И видит дом, и ее у окна,

И ее чужую мне дочь.

 

 

У ФОНАРЯ

Человек стоит у фонаря,

А фонарь качается, горя.

На земле у освещённых ног

Тень свернулась в кожаный клубок.

 

Под лучом – пылинок хоровод.

Человек от фонаря бредёт.

Перед ним, сгибаясь о ступень,

Протянулась кожаная тень.

 

Человек все дальше от огня…

Память так преследует меня,

И чем больше между нами дней,

Тем она становится длинней.

 

Но алеет ранняя заря,

И бледнеет пламя фонаря.

Я иду все дальше на рассвет.

Памяти и тени больше нет.

 

 

********

И.Р.

Отчего я сегодня вижу,

Как кузнечик молится богу,

Как орешник дробно смеется,

А рыба, вечный влюблённый,

Идёт в многодырный невод;

Распятая в небе чайка

Лучом пронзена прозрачным,

А облако продолжает

Оплакивать новолунье;

Как жестокий отшельник,

Плетёт свою паутину,

Тряся крестом нараменным,

А море в белых барашках,

Соскучившись по Афродите

Сбивает Сиренам сливки?

Почему я так много вижу?

Потому что только сегодня

Мне сделалось безразлично,

Где ты и что с тобою.

ооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо

Я не помню, как тебя я полюбил.

Что случается, то свято. Все в цвету!

М. Кузмин

ооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо

 

ВОРОНЦОВСКАЯ ИДИЛЛИЯ

Мы идём по Воронцову,

По аллее вековой.

Никнет солнца шар пунцовый

Над окраинной Москвой.

 

Порождения предместий,

Как нас худо не зови –

Мы идём с тобою вместе

По окраине любви.

 

Но дорога – по спирали:

Сквозь редеющий шатёр

Видим выси, видим дали

И негаснущий костёр.

 

На спирали, на аллее,

В блеске тускло-золотом

Любим мы сейчас светлее,

Чем когда-то и потом.

 

К неминуемой невесте

Без кнута, удил и шпор

Мы идём с тобою вместе –

Словно жертвы на костёр.

 

********

Ты – тот топор, который португалец

Подкладывал под компас корабля:

И отклоненье-то всего на палец,

А впереди уже не та земля.

 

А капитану даже невдомек,

И молод он, и – плачьте ли, не плачьте –

Как вымпел или Эльмов огонек,

Моя любовь колеблется на мачте.

 

 

*********

Воет волк на жёлтую луну.

Облака темны, как клубы чада.

Если ты придёшь – не премину.

Если не придёшь – ну и не надо.

 

Я разлил по чашкам красный чай.

Положиться можно лишь на случай.

Ты на зовы мне не отвечай –

Я ещё с рожденья невезучий.

 

ПОГОНЯ

По колдобинам, по обочинам –

Ошалелый копытный стук.

Не дожить до исхода ночи нам,

Не уйти от погони, друг.

 

Звёзды брызнуты в небо жуткое,

Месяц брошен, как белый диск.

Не спастись нам от смерти шуткою,

Без надежды сегодня риск.

 

Конь устал у меня, и твой устал,

И куда нам теперь-то жить?

Напоследок подставь, родной, уста,

Слово ласковое скажи.

 

Дай-то бог, чтоб достали выстрелы,

А иначе казнит позор:

Хоть скакали быстрее мы стрелы,

Но настиг нас степной дозор.

 

А рассвет над лугами розовый,

Словно пена с губ скакуна;

Над далёкой рощей берёзовой

Меркнет медленная луна.

 

********

…И, бросив карты, вышел. Над столом

Ещё висят слова оборванного спора.

Ещё дрожит свеча, испуганная Кора,

И мысли рвутся в тишины пролом.

 

Семь бед – один ответ, и долг надёжней страсти,

И всё кончается, и тает воск;

Слова, шурша, переползают мозг

И одиночество перебирает масти.

 

Как хочется сказать себе: не жаль,

Как хочется любить своё освобожденье!

Но завершает сны не только пробужденье,

И бабочка садится на рояль.

 

Поверь, что вовремя. Поверь, что было б – хуже,

Доиграна – не прервана игра.

А утро гасит свечку со двора

И карты медленно желтеют в чайной луже.

 

 

********

Вечер холоден и светел,

Не тоска, а просто грусть,

Что три раза крикнет петел,

Что три раза – отрекусь.

 

По-хорошему простимся

Под вокзальные свистки

И разлуке причастимся

Без надрыва и тоски.

 

Не зови меня с собою –

Ты же знаешь: не смогу,

Сдамся сам себе без боя

И с платформы убегу.

 

Отрекусь; твои записки,

Фотографии – в огонь;

Не поверю – как был близко,

И не вспомню то – «не тронь!»

 

Если это всё и было –

Миновало и прошло…

Лишь бы гордости хватило

Всё забыть, душе назло –

 

Чтобы новый, прям и светел,

Путь открылся мне – и пусть

За спиною крикнул петел:

Не вернусь. Не обернусь.

 

ТРОИЦА

Только три для всех,

Но без раза для двух

И без двух для раза

Трех

Для всех

Нет!

М. Кузмин


Чем исчислима наша мера?

Какой чумой, какой сумой?

Бредём, как те два гренадера

Из плена дальнего – домой.

 

А есть ли дом? А дома нету,

И ни жены, и ни страны –

Они остались в прошлом где-то

За хрупким льдом Березины.

 

Бредём нестройно и бесславно

И даже – не рука в руке:

Ведь Единящий, Третий, главный –

Исчез на утлом островке.

 

Друг перед другом неповинны,

Устав любить, терпеть и ждать –

Мой брат, мы больше не едины

И вправе порознь умирать.

 

И орден раны не прикроет,

И сердце не в огне – в золе,

И нас могила упокоит

В чужой для каждого земле.

 

Два одиноких гренадера

Бед Третьего – мертвы, мертвы;

И исчезает наша вера

В выси надкрестной синевы.

 

ИМЯ

Звук, из ничего возникнувший,

Оплетающий, как бинт,

Во врата ушей проникнувший,

Режет мозга лабиринт.

И горит в мозгу таинственно

Это слово или стон –

Имя, что навек единственно

Между тысячью имён.

Никогда оно не скажется –

Называл так только я

Ту, что больше не покажется

Из пучины бытия…

Повторю его, покликаю –

Но в ответ лишь тишина,

Да в груди болит безликая,

Непонятная вина.

 

 

РУССКАЯ ПЕСНЯ

    Чёрный ворон, весь я…

Ой ты, чисто полюшко – жизнь моя нежитая,

А посреди полюшка – част ракитов куст,

А по чисту полюшку – рать моя убитая,

А над чистым полюшком – небосвод пуст.

 

Не покрыли грудь мою смертными одеждами,

Тело моё белое гложет серый волк,

Да летают вороны мёртвыми надеждами,

Да горит за пазухой неуплачен долг.

 

Выклюй, ворон, оченьки, выпей моей кровушки,

Вырви сердце красное – в нём мои долги;

Отнеси долги мои невенчанной вдовушке –

Были мы любовники, стали мы враги.

 

В городе беды моей, моего бесславия

Дом есть недостроенный – сам узнаешь, чей:

Там да во красном углу висит фотография –

Моя фотография, только без очей…

 

Ты уж обожди её, передай, что прошено,

А потом лети назад к своим мертвецам…

А в огни ли, в омуты сердце моё брошено,

Говорить не надобно – догадаюсь сам.

 

Ой ты, поле-полюшко, доля недожитая,

Нету мне могилушки, нету и креста;

Не кричит, не мучится рать моя убитая,

Да и у меня теперь грудь пуста…

 

ОСЕНЬ

Осень. Мокрый воздух. Хмуро

Смотрит серая звезда.

Листьями расшита шкура

У асфальта. Холода.

 

Между нами – километры,

Цокот дождевых подков,

Поезд, «До свиданья», ветры,

Семь недель и сто веков.

 

Ну, расстались – и расстались,

Дай-то бог, чтоб навсегда!

Сучьев голость. Листьев алость.

Холод. Осень. И звезда.

 

***

Скачет осень, всадник дождевой,

С красною кленовой головой.

Скачет, плещет водяным плащом

И зовёт не думать ни о чём,

И зовёт не помнить ничего,

Позабыть июля колдовство,

Воронцово, башни и тебя;

Не из зависти зовёт – любя.

И забуду, мысли закручу,

С листьями по ветру полечу:

Пусть меня в чертог уносит свой

Эта осень, всадник дождевой.

 

***

Перебирает осень, уходя,

Тугие струны долгого дождя,

И эти серые косые струны

С душой перекликаются, гудя.

 

Потом пахнёт морозным холодком

И лужи окуют себя ледком,

И будет небо – словно свод чугунный,

И я смогу не помнить ни о ком.

 

Потом придёт метельная зима,

И белые построит терема,

И мне напомнят голубые луны,

Как глупо летом я сходил с ума.

 

А там недалеко до Рождества,

И Новый год войдёт в свои права,

И я, на лик его взглянувши юный,

Пойму, что старая любовь мертва.

 

 

СУХОЙ ЛИСТ

Незримо, тихими стопами

Любовь усталая ушла,

И в угли обратилось пламя,

И рана чисто зажила.

 

Жалеть мне не о чем. Уплыло

Всё, что когда-то жгло огнём.

И всё ж я помню всё, что было,

И не могу забыть о нём.

 

Но память о знакомом доме,

Мне больше не мешая жить,

Как фотография в альбоме,

Как лист засушенный лежит.

 

Едва лишь книгу я раскрою

И этот лист сухой найду,

Как вспомню ветви над водою

И день – единственный в году.

 

Он – как картина в ветхой раме.

На месте пламени – зола…

Незримо, тихими стопами

Любовь в былое отошла.

 

ЛЁД

Зима моя, кормилица моя

С прозрачными холодными сосцами!

Вновь застилает льдом твоя ладья

По озеру вскипающее пламя.

 

Кровавая кленовая ладонь

Меж стёкол стынущей воды зажата,

И вновь непроницаемая бронь

Одела грудь надёжно, как когда-то.

 

Покой – вот воздаяние за страсть

И жажду быть влюблённым и любимым.

За риск запутаться или пропасть

Вознаграждён я царством недвижимым.

 

И под кристальным куполом зимы,

Считая звёзды, годы не считаю,

И в призрачном мерцанье белой тьмы

Я из осколков Вечность составляю.

 

 

ЗИМНИЕ ХРИЗАНТЕМЫ

Не о тебе пишу я – есть и другие темы,

Да и любовь меж нами кончилась навсегда.

В вазе – еловые ветви, белые хризантемы,

За окнами – колкий ветер и синие холода.

 

В доме тепло и тихо, спят друзья и родные,

Я набиваю руку на безразмерье чужом.

Я вам не дам свободы, грёзы мои ночные,

Я не позволю тревоге снова войти в мой дом.

 

Если тебя я встречу, что мы друг другу скажем,

Что мы подумать сможем общее для двоих?

Лучше признать былое призраком, сном, миражем,

Свечкою, что угасла, ветром, который стих.

 

Словно зубы больные, нервный размер расшатан,

В вазе хвойные ветви сыплют иглы на стол.

Ты за пёстрой метелью, где-то далёко спрятан –

Дай-то Господи Боже, чтоб я тебя не нашёл.

 

Не о тебе пишу я, не для тебя пишу я –

Кончены наши сроки, их занесли снега.

Белая хризантема – зимний след поцелуя –

Нам не позволит вернуться или уйти в бега…

 

ВОСПОМИНАНИЕ

Семь лет прошло, мой непорочный князь,

Семь лет, густых, как золотая камедь…

А в Воронцовском парке та же грязь

И осень, неотвязная, как память.

 

Весенний мой, тебя ли смыть дождям?

Наш год листом между страниц засушен –

Засушен ли? Теперь к минувшим нам,

Надеюсь, ты хотя бы равнодушен.

 

Я был неправ. И если ты меня

И поминаешь, то одним лишь лихом…

И всё же сердце, прошлое храня,

Не в силах раствориться в этом тихом

 

Струении семи янтарных лет,

Как эхом затухающее слово,

В котором смысла нет и чувства нет –

И дымной свечкой тает Воронцово.

ооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо

 

 

ооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо

 

НОЧЬ У ДРУГА

О любви, о мире – чистые слова,

А в душе, похоже, мира нет.

На часах четыре; неба синева

В темноте прекраснее, чем свет.

 

Я люблю и верю, только – не влюблён,

И не твой играет мною Бог:

Мне раскрыли двери с четырёх сторон –

Никуда я убежать не смог.

 

Было бы и проще – в нежность, страсть и пыл

Броситься и верить лишь тебе…

Голубые рощи, вами я бродил,

Бредил и покорствовал судьбе…

 

Только – уходился, ноги не несут

В хоровод любви, в горячий круг.

Хорошо – не спился, не попал под суд

И тебе – вполне надёжный друг.

 

И совсем не надо ни тебе, ни мне,

Чтобы нас попутала любовь.

Тихая лампада – свет в моём окне,

И к нему вернусь я вновь и вновь.

 

До чего размерен сердца перестук –

Как по рельсам поезд в никуда…

Я в себе уверен. Я тебе лишь – друг,

И хранит меня моя звезда.

 

 

СОЗВЕЗДИЕ ВЕСОВ

Стрелки спокойных часов сбивают вечность, как масло,

Минуты – в часы, дни – в недели, годы – в века.

Если наша звезда пока еще не погасла –

Значит, её хранит тихо чья-то рука.

Если наша звезда горит утроенным светом –

Значит, чьи-то губы её раздувают жар…

Ну хорошо, хорошо, я молчу – не будем об этом,

Я оставляю слова молодым, я уже стар.

 

Время на чашах весов мерцает молочною влагой,

Струится в ночь, уносит в потоке своём.

Я готов стать пером, но ты не станешь бумагой,

А написать хоть несколько слов мы можем – вдвоём;

Я готов стать ковром, но ты ткачом быть не хочешь,

И мы никому не сможем открыть возможный узор.

Я не прославлю тебя, а ты меня не опорочишь

В этих веках, льющихся в ночь с облачных гор.

 

Может быть, нам не судьба оставаться друг с другом,

Может быть, случай свёл нас с тобой только на час…

Стрелка ползёт, спотыкаясь, своим условленным кругом,

Ей всё равно, сможет ли кто-то вспомнить о нас.

Стрелка разводит мосты, уже ничего не поправить.

Вот унесло, вот уже ты скрылся из глаз…

Только звезда продолжает гореть, и страшно представить

То, что она будет гореть и после нас…

 

ДАТА

Неладно начинался этот год

Под гром и гул и плач землетрясенья,

И люди змеями из-под руин

Ползли, и яд и желчь мешались с кровью.

 

Вскипала на окраинах резня,

Войска стреляли – и пугались залпов,

И смута наполняла государство,

Как будто шахты – чёрная вода.

 

Невнятною свободою пьяны,

Одни дрались за кресла на совете,

Другие – за доход (а денег было

На редкость много – не на что и тратить).

 

Мятежный год отчаянья, азарта,

Последний год пустой моей любви.

 

********

Ты уходишь на четыре дня,

Ты уверен, что придёшь назад –

Тайного не знаешь про меня

И совсем ни в чём не виноват.

 

Не виною, даже не бедой

Разлучает ныне навсегда

Нас судьба – холодною звездой:

Как клинок, нас разделит звезда.

 

Ты вернёшься, в двери постучишь,

Удивясь, что окна не горят,

Подождёшь, покуришь, помолчишь

И с досадой повернёшь назад.

 

Вслед взгляну из тёмного окна –

Чтоб не видеть больше никогда,

Чтоб ты думал, что твоя вина –

Не вина и даже не беда.

 

Просто я уже совсем другой

И тебе не нужен буду впредь.

А судьба холодною звездой

Намечает время умереть.

 

********

У нас ничего не вышло – знать, я был наставник скверный:

Слишком пресен и чёток, умеренный, как весы;

А ты не любил решёток, хотелось летать, наверно –

И вот пуста мастерская и умолкли часы.

 

Я не рванулся следом – лишь проводил до порога,

Вернулся, облокотился на пустой пьедестал…

Ни ты и ни я не предал своего нрава и бога –

Всё так. И всё же Дедалу Икар дороже, чем Тал.

 

*********

Из нас не вышло, на беду, Патрокла и Ахилла –

Давно я это понимал, как ни было мне больно;

И чтобы нам хоть кем-то быть, я и решил: довольно!

Ахиллом станем с Гектором, на силу грянет сила.

 

И щит к щиту, и грудь к груди сошлись мы в это лето,

И победить иль умереть решились, не робея,

Ахилл и Гектор… Конь в поля уносит Челубея

И столь же мёртвого другой уносит Пересвета…

 


ПОБЕДИТЕЛЬ

Дверь захлопнулась, словно выстрел над могилою – холостой.

Не убрав со стола посуду, только выключил телефон

И, из чайника наполняя тепловатой ещё водой

Чашку, выдавил все пилюли из пластины блестящей он.

 

Разумеется, это слабость, это трусость, он – дезертир,

Но смешно сегодня о чести с запозданием говорить:

Победителей так охотно судит этот злорадный мир,

А сомнительная победа – самого себя осудить.

 

Обращённою Афродитой растворяется порошок.

Выпил, горечи не почуяв, навзничь бросился на кровать.

Аустерлица высоким небом притворяется потолок,

И корабль на синих обоях приготовился отплывать.

 

********

Три с половиной года вспять. Зима.

Неважно, случай или провиденье

Столкнул два тела, сердца и ума

На долгое и странное мгновенье,

Уничтожая разницу в летах:

Ты рос со мной, я молодел с тобою;

Почти что счастье – и незрячий маг

Сближал два рога чистой тетивою.

И долгой ночью, сковывавшей мир,

Мы, частности, всё спорили о Целом –

И сладок был бессмысленный турнир,

Единственным, пожалуй, общим делом

Нас сопрягавший. Разная любовь,

И честь, и бог, и дух, и нрав – всё разно,

Но слишком одинаковая кровь

Разрезом вспыхнула крестообразно –

И высохла. И каждого позвал

Его хозяин. Тетива у Хёда

Из пальцев вырвалась – и Третий пал,

Прожив всего три с половиной года…

 

О ПОГОДЕ

Нам не о чем с тобою говорить:

О прошлом – больно и – не стоит боли,

О настоящем – не хватает воли,

А будущее – предстоит творить,

Как Франкенштейна, а не Галатею –

На это я решиться не посмею

И не посмею разрешить тебе…

Наш век, как и двадцатый, – на исходе,

Гадать уже нелепо о судьбе –

Ну ладно, поболтаем о погоде.

 

Погода – летняя; очередной

Беспутный съезд; и пьяно пахнет дымом

Сожжённых кораблей над Третьим Римом,

И как всегда, некстати дождь и зной,

Как прошлым летом, позапрошлым летом,

Когда мы… – нет, не поминать об этом,

Не позволяй! Всё тот же зной и дождь,

Всё та же ненормальная стихия,

Всё тот же, как это ни странно, вождь,

А мы – не знаю: те же иль другие?

 

Наверное, другие. Говорят,

Я стал жесток, а ты – благонамерен

(В последнем я, допустим, не уверен,

Но им видней). Не получился лад,

Не получилась дружба или братство,

Ушло сквозь пальцы мнимое богатство,

Остался опыт – запах миндаля,

Осталась тяжесть душного обета,

Осталась опалённая земля

И призраки невидимого света.

 

Надежды – не осталось. Нас, былых –

На донышке. Тоска – на грани скуки;

Чужой пасьянс раскладывают руки,

Чужие руки пишут новый стих –

Хотя и он уже не слишком новый.

Ржавеют на дверях у нас подковы,

Ржавеют договоры, память, плоть

И даже вера, даже наши споры,

И душу лень, как мячик, проколоть –

Она сама выходит – через поры.

 

Закроем двери; с лицами зевак,

Свободных от повинности беседы,

Дойдём до остановки. Наши беды

Не стоят строк. И угловатый знак,

Как красная мерцающая руна,

Под землю манит. Серо и безлунно,

Мигают цифры; отсвет на стене,

И громче – звук; и поезд подползает…

Я еду не к тебе и не ко мне,

А от тебя ли, от меня – кто знает?

 

********

Несу стеклянное сердце –

Прохладный верный сосуд.

От страстей никуда не деться,

Но может – думы спасут.

 

Вино кипящее стынет,

Когда холодна бутыль.

Со временем чувство минет,

Быльём порастает быль.

 

Нет силы с тобой остаться,

Нет воли тебя забыть.

Но мне только пять и двадцать,

И ещё мне нельзя не быть.

 

Любовь заспиртована в склянке –

Красиво и не болит.

Как герой на бронзовом танке

Или Ричардов фаворит.

 

Но кто-то другой за струнку

Заденет в конце концов –

И откроет глаза гомункул

И разобьет яйцо.

ооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо

С тобой я не один – с тобой нас и не двое.

А. Воейков

ооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо

 

КАЭТАНУ

Любить, не мучась вожделеньем, –

Что может быть прекрасней, друг?

Не маяться ночным томленьем,

Отринуть яростный недуг

И дух прогнать зеленоглазый;

Довольствоваться полуфразой,

Молчаньем, взглядом голубым –

И знать, что ты равно любим.

Любя – лишь целовать и смею,

Любя – не жажду обладать:

Что выше Случай может дать?

Ты не стареешь, я старею,

Но в нас живёт одна душа,

При жизни отлюбить спеша.

 

Порой молчание дороже

И сладких арф, и звонких труб;

Какие истины, о Боже,

Сокрыла тайна этих губ?

И вздохи нежного томленья,

И голубые песнопенья

Твоей неведомой страны

Навеки запечатлены

Благословенною судьбою.

Догадку знанью предпочтя,

Я не хочу, моё дитя,

Сейчас беседовать с тобою…

У наших душ – одни пути,

Две птицы мы в одной сети.

 

ВЕНОК

Голубые васильки, маков алые уборы…

Так с тобою мы близки, что едины станем скоро.

Мы с тобою двойники – под далёкие смычки

Я гляжусь в твои зрачки, отвести не в силах взора.

 

Голубые васильки, пламенеющие маки

Я вплету тебе в венки – всё узнай в едином знаке:

Я попал к тебе в силки, узы тонки и крепки,

Но, полону вопреки, восхвалю тебя я паки.

 

Голубые васильки, маки с западного поля…

Нас разят одни клинки, нас одна связала доля:

Парок спутались клубки, затянулись узелки,

Я боюсь твоей тоски, я тяну свои стишки

И ещё на полстроки вновь откладываю волю.

 

ТИХИЙ СТРАЖ

Дырявая лодка моей судьбы

Бежит по волнам вперёд;

В вонючем порту мельтешат рабы,

А кто-то их продаёт.

Меня оценили большой ценой,

Но вряд ли меня продашь,

Покуда идёт за моей спиной

Невидимый Тихий Страж.

 

Под пальмой поэты зубрят Коран,

Над морем клубится пар

И цензором из неизвестных стран

Сушёный ползёт Омар.

Но что мне до этих горелых строк?

Я лучше пойду на пляж,

И сядет со мной на сырой песок

С улыбкою Тихий Страж.

 

А кошка прижала к груди змею

И щурит зелёный глаз:

Она сознаёт красоту свою,

Проверив её не раз.

Она говорит, что за ночь одну

Ей всю свою жизнь отдашь –

Но мимо пройду я и не моргну:

Со мною мой Тихий Страж.

 

Летит с минарета вечерний крик,

И с неба течёт ручей,

И под пирамидою спит старик,

Который на спал ночей;

Вдали крокодилом ползёт река

И высится горный кряж,

И тяжесть небес для земли легка –

Хранит её Тихий Страж.

 

Я слышал, что здесь утопился бог

И лаял святой шакал –

Но вот она, лучшая из дорог,

Которую я искал.

А если важнее идти другой

И всё это лишь мираж –

То лишь бы ушла в миражи со мной

Любовь моя, Тихий Страж.

 

ЗИМНЯЯ НОЧЬ

Что за странная ночь сейчас –

Тени лунные мир двоят.

Я не знаю, который час,

Потому что часы стоят.

Я не помню, который век –

Да не всё ли оно равно?

Нам довольно того, что снег

Закрывает окно.

 

А за снегом кричит петух,

Этот крик, как терновый цвет –

Он цветёт только нам, мой друг,

Никого больше в мире нет.

Ночь течёт, нету ей конца,

Звук смывает ее вода,

Только слышно: стучат сердца,

Как стучат поезда.

 

Завтра будет обычный день,

В белом небе – багряный круг.

Мы покинем ночную сень,

Мы отправимся к людям, друг, –

Но запомним ту ночь, когда

Снег стучался о лунный щит

И не спали мы двое, да

Тот, Который Не Спит.

 

********

У меня нет слуха, у тебя нет голоса.

Шевельнулись сухо под ладонью волосы.

Комната пропахла табаком с чернилами,

Ночь к стеклу припала тучами унылыми,

А Случайный Вестник спрятался за шторами.

Хорошо бы – песню с долгими повторами

Про цветные флаги над тугими реями,

Чтоб блестели шпаги, чтобы чайки реяли,

Чтобы счастья миги делались минутами

На осеннем бриге с тёплыми каютами…

Про море большое с тихою пучиною

Мы споём душою, на двоих единою.

 

ЛУННЫЙ СВЕТ

Какая яркая луна

Сегодня светит!

И одинокая струна

Струне ответит.

Луна ужасно высоко –

Невероятно!

А мне сегодня так легко

И так приятно.

 

Среди домов туман седой

Ползет по кругу,

И одинокий козодой

Зовет подругу;

Сегодня этот мир большой

Забыл про войны,

И мне сейчас так хорошо

И так спокойно!

 

Наверно, скоро рассветет –

Пускай светает!

Пускай сольется пара нот

И снег растает,

И ветер вспенит синеву

Над мокрым садом –

И я так счастлив, что живу

С тобою рядом.

 

У ОКНА

Я за столом глотал холодный чай,

А за окном бельём трепались тучи,

И вдруг услышал: треснул невзначай

Под чьею-то ногою пол скрипучий.

 

И я узнал, что это были твои шаги –

Как это вышло? Я-то думал, что мы враги.

Не может быть? Неужто ты вернулся?

Но ты молчал, и я не обернулся.

 

Ты дёрнул выключатель за спиной,

И электричество залило стены.

Ты отражён в стекле передо мной –

Твоё лицо и руки, несомненно!

 

Ну подойди ко мне, скажи мне хоть пару слов!

Ну выйди из оконной рамы немых углов!

Ну, дай мне силы, чтобы верить чуду –

Скажи, что Иисус простил Иуду!

 

В окне качался отражённый лик –

Не мог я целовать, не мог молиться,

А в чашке чая плавал жёлтый блик

И сердце продолжало колотиться.

 

Зачем пришёл ты и откуда – смешной вопрос!

Я снов слышу колкий запах твоих волос.

Я встать хотел, но ты плеча рукой коснулся –

Остановил, и я не обернулся.

 

И ты молчал – не знаю, сколько лет,

И я в твоих глазах увидел жалость,

И ты был бледен и немного сед –

А может быть, мне только показалось…

 

И руку снял с плеча неслышно, устал и прям,

И проскрипел по половице к пустым дверям

И в их немой пролёт опять качнулся…

Я попытался вскрикнуть – и проснулся.

 

 

ПЕСЕНКА О ПАМЯТИ

Сощуренный глаз, упрямая бровь,

Голос, манящий из дому прочь…

Ну кто вам сказал, что это – любовь,

А не просто весенняя ночь?

 

Зачем вспоминать ушедшие дни,

Если их невозможно вернуть?

Зачем уходить на эти огни,

Если можно отсюда задуть?

 

Но где-то вдали играет труба,

Призывая уйти и пропасть –

Ну кто вам сказал, что это – судьба,

А не просто пиковая масть?

 

Но надо идти к забытым кострам,

Чтоб успеть поддержать их огонь, –

По лунным лучам, по спящим дворам,

Уголь-память зажавши в ладонь.

 

И пусть ты упал под бременем дел –

Поднимайся опять и опять:

Ну кто вам сказал, что это – предел,

А не просто зеркальная гладь?

 

Неделя как год, неделя как час,

И не важно, какое число;

Быть может, костёр давно уж погас –

Но – идти на былое тепло.

 

И память в мозгу, и в жилах свинец,

И ненужная жизнь за кормой…

Но кто вам сказал, что это конец,

А не просто дорога домой?

 

А не просто зеркальная гладь,

А не просто пиковая масть,

А не просто весенняя ночь –

Ну кто вам сказал?

 

 

ВСАДНИК

Странный сон мне привиделся сегодня –

Сам не знаю, к чему такое снится,

Но с утра моё сердце неспокойно

И страшусь наступленья новой ночи.

 

Видел я, как по полю золотому

Ехал всадник, колосья раздвигая:

Лёгок станом и волосы из солнца –

Только крыльев и нету за плечами.

 

Не смотрел на меня он синим взглядом –

Но я знал, до чего он нежно-синий,

И шагал по проложенной тропинке,

По серебряному прямому следу.

 

А за полем – высокие чертоги,

И из них слышны пение и скрипки,

И я знал, что ведёт меня мой ангел

К самым лучшим столетьям нашей жизни.

 

Поле зыбью ходило, и светилось,

И смыкалось за всадником и мною,

И хоть знал я лицо его душою,

Но томился увидеть и очами.

 

А ему не пристало обращаться

Ясным ликом к ведомому по следу…

Вот подъехал он к золотым воротам

И ударил в узорчатые створы.

 

И пока отпирали их со звоном,

Я спешил подоспеть к нему поближе;

Отворились ворота золотые,

А за ними – огонь под ветром пляшет.

 

Я хотел удержать его, я крикнул –

Ни руки мне, ни крика не достало:

Всадник въехал в бушующее пламя

И ко мне на мгновенье обернулся.

 

Я узнал в нём того, о ком я думал,

Я за ним устремился, словно в омут –

Но мгновенье промедлил перед жаром –

И закрылись, захлопнулись ворота.

 

Я стучался, но мне не отпирали,

Я кричал, но никто меня не слышал,

И ударился я в ворота сердцем,

И проснулся от собственного стона.

 

Я не знаю, к чему такое снится,

Только нету душе моей покоя,

Только жду я, что стукнешь  ты в оконце

И меня поведёшь, куда захочешь…

 

Но темнеет, а ты всё не приходишь,

И я знаю, что сам тому виною.

 

ВЕЧЕРНЕЕ ПОКАЯНИЕ

Вечный друг, тебе со мною трудно –

Я и сам, конечно, понимаю,

Что пытаюсь снова жить беспутно,

Отмеряя срок от мая к маю, –

Нет, от полнолунья к полнолунью…

Молодостью побурлить заёмной,

Не испытывать судьбу-вещунью,

И играть с водой, немой и тёмной,

Вспыхивающей несветлым светом,

И огнём палить себя ненужным,

И держаться разве что обетом,

И себя же называть недужным…

Нет, врачу не распознать недуга –

Просто молодость моя уходит,

Просто за окном – такая вьюга,

Что того гляди захороводит,

И подхватит, унесёт, закружит…

Но не зря свеча твоя маячит,

Огоньком мне путеводным служит:

Ты – моя Итака. Это значит,

Я вернусь из вьюги – поседелым,

Но таким же верным, как и прежде,

Опытней душой, умом и телом,

Но всё к той же вере, и надежде,

И любви – и мы поймём, что с ними

И друг с другом мы не расставались;

Да святится дорогое имя

И слова, что так и не сказались –

А зачем слова нам?..

 

СВЕТОЧ

Тот любит правду,

этот любит волю,

Всякий любит жизнь,

а кое-кто – и смерть,

Иной любит Бога,

а иной – себя.

Каждому любовь

светит светом:

 

Одному красным,

другому зелёным,

Этому белым,

а этому тёмным,

А иногда мы

и вовсе не знаем,

Что это за свет –

но он светит.

 

Один за светом

идёт по дороге,

Другой на свет

плывёт по теченью,

А третий просто

сидит и смотрит,

Как каждому любовь

светит светом –

И поёт о ней песню.

© 2020 Сайт Ильи Оказова. Сайт создан на Wix.com