ПОЦЕЛУЙ ИУДЫ

 

(ИУДА один считает деньги)

Жаль. Не хватает тридцати монет.

Ничтожное число, а всё же важно:

Как прокормить тринадцать человек –

Нет, нет ­– двенадцать человек и Бога,

И всех, кого он учит, кто к нему

Приходит в гости… Тридцать. Только тридцать.

Какое-то обидное число.

 

(Входит ДЕВУШКА-гречанка с большим свёртком)

 

ДЕВУШКА

Пожалуйста, простите! Вы апостол?

 

ИУДА

Да, я апостол, но из всех последний,

И если ты желаешь умной речи,

Иди к Петру, Иакову, Матфею –

Они с тобой поговорят, а я

Не мастер толковать.

 

ДЕВУШКА

           Но я для вас

Последнюю, припрятанную ценность

Достала – я видала Иисуса,

Какой он бледный и какой худой!

Я вам хочу помочь – ну хоть немножко!

 

ИУДА

Ты денег принесла? Спасибо. Это

Нам нужно – хоть и не единым хлебом

Мы живы, всё же нужен нам и хлеб.

 

ДЕВУШКА

Нет, я не деньги – я идти не смела

Продать его торговцу на базаре,

А вы сумеете, ведь вы сильнее!

 

ИУДА

Так что же это?

 

ДЕВУШКА

                     Статуя Эрота

Хоть небольшая, но хороший мастер

Из мрамора хорошего ваял.

Я раньше думала, что помогает

Он мне, а нынче поняла, что Бог

Один, а остальные все – не боги.

 

ИУДА

Спасибо, милая моя сестра.

Ступай – Господь воздаст тебе за это.

 

ДЕВУШКА

Я не для воздаяния, я так!

(уходит)

 

ИУДА (любуется статуей)

Прекрасная, старинная работа!

Он мне напоминает Иоанна –

Такой же юный и такой же тонкий,

И с мраморными ясными глазами…

Вот только крылья… Древняя наивность!

Они себе представить не могли,

Что можно воспарить без всяких крыльев!

Да, времена Дедаловы прошли.

Ну что д, он стоит тридцати монет.

Осталось мало времени, совсем

Немного – разве что ещё неделя.

Меня позвал Он и наедине

Заговорил со мною: «Ты, Иуда,

Вернее всех апостолов моих.

Так вот. Меня должны распять на Пасху,

И должен будешь ты меня предать.

Не возражай! Я сам боюсь подумать

Об этом: в человечьей оболочке

Хочу прожить ещё хоть десять дней,

Но срок зовёт! Предай меня, Иуда.

Пусть это тяжело, но очень нужно.

Пусть даже этого ты пережить

Не сможешь и повесишься от горя –

Так надо. И за это я тебе

Там обещаю рай». И я ответил,

Взглянув в Его печальные глаза:

«Я сделаю, Учитель, всё, что надо.

Но мне не нужен рай на небесах –

Нельзя туда войти христопродавцу».

Он грустно улыбнулся: «Это верно…»

 

(Входит Пётр)

 

ПЁТР

Иуда? Ты один? И всё считаешь?

Да, трудно позавидовать тебе –

Ты делаешь всю чёрную работу.

 

ИУДА

Но нужно же её кому-то делать.

 

ПЁТР

Конечно, но не знаю… Я не смог бы

Копаться в серебре, в зелёной меди,

В денариях, сестерциях и ассах.

Ты молодец, Иуда! Ты из нас

Всех терпеливее и всех честнее!

 

ИУДА

Откуда же ты знаешь, что честнее?

 

ПЁТР

Да вижу по лицу! Ты честный малый,

Ты не солжёшь и ты не утаишь

Ни медяка, как эти два супруга –

Она – Сапфира, он…

 

ИУДА

                            Анания.

Так значит, ты мне веришь, верный Пётр?

 

ПЁТР

Да, верю – верю больше, чем в себя.

Как я не отрекусь от Иисуса,

Так ты, Иуда, да и все другие –

Любой из нас – Матфей ли, Иоанн…

Но что это стоит перед тобою?

Зачем здесь этот голый истукан?

 

ИУДА

Его мне принесла совсем недавно

Одна из христианок, чтобы я

На рынке продал этого Эрота.

 

ПЁТР

Так это их божок? Они умеют

Найти себе хозяев посмазливей.

Но продавать, конечно, невозможно –

Разбить его, немедленно разбить!

 

ИУДА

Тебе не жалко этой красоты?

 

ПЁТР

Прекрасное красивого дороже!

 

ИУДА

Ты знаешь, это был их бог любви,

А нам любить Учитель заповедал.

 

ПЁТР

В нём, в этом идоле, не та любовь –

Не светлая, небесная, святая,

Но скотская и плотская! Разбей.

 

ИУДА

Послушай! А когда ты молод был,

Ты знал любовь – такую вот, его?

 

ПЁТР

Да… знал. Но я об этом позабыл,

Я за Учителем пошёл скитаться,

Оставив мать, любимую и дом.

Вот молоток! Ударь его покрепче,

Чтоб он годился только для того,

Чтобы пережигать его на известь.

Но что с тобой? Я вижу, ты робеешь?

Но ты же помнишь заповедь, где Бог

Вещал: «Не сотвори себе кумира».

 

ИУДА

Ты прав…

          (разбивает статую)

               но только, знаешь, я боюсь,

Что люди эту заповедь забудут

И, старые кумиры раздробив,

Сумеют сотворить себе иные –

Пусть выше, пусть мудрее, но кумиры.

Боюсь, что даже кое-кто из нас

Сам первый и начнёт слагать легенды

И рисовать Нерукотворный Лик.

 

ПЁТР

Не может быть! Я – никогда, хотя бы

Я и умел писать и рисовать.

 

ИУДА

Ну, кто-нибудь напишет под диктовку.

 

ПЁТР

Зачем нам ссориться? Ведь ты да я –

Такие же, как все, друзья и братья,

И думать одинаково нам надо –

Вот и не будет споров или ссор.

 

ИУДА

Так все должны мы думать, как один?

 

ПЁТР

Нет, как один Единственный, Иуда!

 

ИУДА

Ты думаешь, что мы с тобою сможем?

 

ПЁТР

Нет, мы, конечно, не сравнимся с Ним,

Но суть и соль – для всех одна и та же,

И только ею мы соединим

Весь мир, от Индии до Гибралтара,

В одну большую дружную семью,

В которой все и каждый любят всех

И каждого – понятно, не такою

Любовью, как у этого божка.

 

ИУДА

Пётр, целовался ты когда-нибудь?

 

ПЁТР

Ну… да… Но было это так давно,

Я ничего теперь уже не помню.

 

ИУДА

А я вот никогда. Ведь я – урод,

Косой, горбатый, конопатый, рыжий

И никому не нужный, кроме Бога.

 

ПЁТР

Неужто мало этого тебе?

 

ИУДА

Нет-нет, не мало – слишком много, больше

Чем на себя я в жизни взять могу.

 

ПЁТР

Иуда, я тебя не понимаю.

 

ИУДА

Да и не стоит понимать, мой друг!

Я становлюсь ворчливым стариком

И часто говорю с самим собою.

Не слушай, Пётр! Не слушай ничего,

Что я скажу, не верь мне никогда,

Чего бы я ни сделал! Слышишь, Пётр?

Не верь! Не верь! Не верь! Не верь! Не верь!

 

ПЁТР

Да что с тобою?

 

ИУДА

                     Ничего. Пройдёт.

Уже прошло. Всё это просто нервы

Да этот глупый греческий божок,

Который так похож на Иоанна…

 

ПЁТР

Иуда, брат, ты очень утомился,

Пойди и отдохни. Скажи, нам хватит

Пожертвований – дотянуть до Пасхи?

 

ИУДА

Нет. Не хватает тридцати монет.

Но я достану их, не беспокойся.

Я верен, я всё сделаю, как надо,

Сколь это мне ни будет тяжело;

Но прежде… прежде будет поцелуй,

Последнее и первое лобзанье

Последнего ученика Христа.

А люди – не поймут. Но не забудут

И будут помнить поцелуй Иуды!

 

(Входит Христос. Яркий свет поглощает всё)

© 2020 Сайт Ильи Оказова. Сайт создан на Wix.com