ИЗ «РЕЧЕЙ ВЫСОКОГО»

 

ОБ ОСТОРОЖНОСТИ

Прими совет Отца в подарок:

Будь чуток, как гонимый зверь –

Не верь огню, когда он жарок,

И льду весеннему не верь;

Не верь приливам и отливам,

Не верь красоткам похотливым,

Котлу, что брызжет всё сильней,

Стволу, лишённому корней;

Не верь н дружескому гневу,

Ни лести бывшего врага;

Меча с изъяном избегай

И слишком ласковую деву;

Не верь коню, что мчит во тьму

И сына раннему уму.

 

О МУДРОСТИ

Житейский ум – вот посох духа

И ноша лучшая в пути.

Два уха дадено для слуха,

Чтоб речи вязли в из сети,

Язык же лишь один нам даден;

Так будь на речи скуп, но жаден,

Внимай, будь зорок, но молчи.

Не стоит размышлять в ночи –

Усталым ум наутро будет,

Хоть он тогда куда нужней.

А мало мудрости – бог с ней!

Глупца разумный не осудит:

Познанья много в мудрецах,

Но нет веселья в их сердцах.

 

О СПРАВЕДЛИВОСТИ

Хвалить или хулить до срока

Ничто не стоит, чтоб Судьбу

Не прогневить; доверься Року –

Хвали жену свою в гробу,

Хвали оружье после сечи,

Мужей – по делу, не по речи,

И только выдержавший лёд,

И выпитый до капли мёд;

Суди о друге в дни несчастья

И о коне – окончив путь;

А паче справедливым будь

К себе: без лести и пристрастья

Суди деянья юных лет –

Иных путей для мудрых нет.

 

 

ИЗ СААДИ

 

ФИВАИДА

Случилось так, что воды Нила

Не разливались целый год,

И нива хлеба не родила.

Пришёл к отшельнику народ

Святому: «Помолись, достойный!»

Пещерник же, на вид спокойный,

Бежал, страну покинув, прочь –

И Нил разлился в ту же ночь.

Когда заколосилась нива,

Святой вернулся и сказал:

«За грех египтян покарал

Господь Египет справедливо,

Быть может, и на мне был грех –

И я изгнал себя за всех».

 

О ГОСТЕПРИИМСТВЕ

К гостеприимцу Аврааму

Пришёл на пир старик седой.

Его за стол проведши прямо

И помолясь перед едой,

Вдруг начал Авраам дивиться:

«Как позабыл ты помолиться

Всевышнему?» – «Прости меня,

Я из поклонников огня», –

Сказал старик. Во гневе строго

Пророк вскричал: «Язычник? Прочь!» –

И Глас услышал в ту же ночь:

«О Авраам, побойся Бога!

Кормил Он парса сотню лет,

Ты ж пожалел один обед!»

 

ХУЛИТЕЛЬ

Пожаловаться на соседа

Зашёл я как-то к мудрецу

И жаловался до обеда.

Когда обед пришёл к концу,

Тот рек: «Ты хуже, чем грабитель!

Прошу, оставь мою обитель».

Я возмутился: «Что за чушь?

Я честный и достойный муж!» –

«Разбойник грабит втихомолку

И кормится трудами рук;

Ты ж языком своим, мой друг,

Вредишь соседу – и без толку!

Ты сыт? Не назовёшь скупцом?

Теперь, прошу, оставь мой дом!»

 

ИЗ ЗИЙАДДИНА НАХШАБИ

 

ПОСЛАННИК ГОСПОДЕНЬ

«Господь, ты ныне человека

Своим Посланником назвал –

Но люди прокляты от века,

Их сердце – камень, дух – металл,

И кровью, пролитою ими,

Они своё пятнают имя.

Зачем Пророк твой – человек?

Мы, ангелы, чисты, как снег». –

«Глупцы! Весьма различны люди:

Кровав и тот, чей меч жесток,

И тот, кто пурпурный поток

Исторг из глаз и жаркой груди,

Скорбя о том, как грешен свет.

Таким и будет Магомет!»

 

СОНЛИВЕЦ

«Зачем ты, друг мой, попрекаешь

Меня? Да, я люблю поспать,

Но лишь во сне порой узнаешь

Божественную благодать!» –

«Не рвись к божественному знаку.

Ведь Ибрахим сказал Исхаку:

– Увы! Явившийся во сне

Господь веленье отдал мне

Тебя предать закланью ныне! –

– да будет так, – Исхак сказал, –

Но если б ты поменьше спал,

То не страдал бы днесь о сыне,

И я бы жил – Бог мягок к нам,

Нечасто странствуя по снам!»

 

АРАБ И ПАЛОМНИК

«Живя вблизи обители святого,

Как можешь ты, араб, Христа не чтить?

Сосед твой рек мне отпущенья слово,

А мне ведь не впервой к нему ходить!» –

«Ну, если кротость, пост и постоянство

В добре сего святого – христианство,

То коли в мире христиане есть,

Ты можешь их по пальцам перечесть,

И вряд ли и себя перечисленьем

Охватишь этим. Если же оно

В том, чтобы красть, блудить и пить вино,

Но в праздники ходить за отпущеньем,

Как ты – то сотням тысяч мусульман

Скорее рай небесный будет дан!»

 

СЕМЬ ОТРОКОВ И ПЁС

Когда, чуждаясь медного кумира,

Семь отроков покинули Эфес,

Чтоб ждать в пещере благ Господня мира,

Их пёс за ними вглубь скалы полез.

«Изыди! Не из нашего ты рода.

Ты был рабом – так вот тебе свобода». –

«Свободу я отверг, – ответил пёс, –

Когда вам клятву верности принёс;

Идёте же и вы, рабы Господни,

В узилище на вековые сны.

Я вас люблю, в любви же все равны:

Возлюбленный, призвавший вас сегодня, –

И Он не ровня вам. Но Он ваш Бог». –

Сказал – и преступил скалы порог.

 
 
 

 

 

 

ИЗ ПРОСПЕРА МЕРИМЕ

 

ГОСПОДАРЬ МЕРКУРИЙ

(Иллирийская песня)

 

   Ехал в битву господарь Меркурий,

Говорил господарыне Евфимье:

«Вот тебе, жена, мои чётки,

В этих чётках семьдесят пять зёрен.

Молись за меня Господу Богу.

Будешь верна – и чётки не порвутся,

А изменишь – рассыплются сразу».

Он уехал, и не было известий –

Жив ли он, убит или в полоне,

Но на третий месяц вернулся

Окровавленный Спиридон Петрович.

И сказал он Евфимье со слезами:

«Господаря Меркурия убили,

С ним двенадцать двоюродных братьев –

Я один, тринадцатый остался».

И заплакала бедная Евфимья,

Но ответил ей Спиридон Петрович:

«Не печалься, не все ещё убиты».

Поднял, подлый, её и утешил.

Пёс Меркурия выл о господине,

Конь Меркурия ржал о нём тоскливо,

А Евфимья спала со Спиридоном.

    Едет с битвы господарь Меркурий,

Живой, как ни в чём не бывало.

До Цетиньского озера доехал,

А над озером бел туман клубится,

А в тумане вьются привиденья.

Над водой они маленькие карлы,

А у берега ражие великаны.

Один встал и на Меркурия грянул –

Перекрестился господарь Меркурий

И мечом свалил великана.

Говорит великан, умирая:

«Одолел ты меня, Меркурий –

Так послушайся моего совета:

Не езди до дома, будет хуже».

Тут из тучи выглянул месяц –

И нет пред Меркурием великана.

    Едет дальше господарь Меркурий,

Доезжает до своего селенья.

У околицы – свежая могила,

А над нею – чауш и священник,

На краю могилы – покойник,

И лицо башлыком прикрыто.

«Эй, чауш, кого хоронишь ночью?» –

«Господаря Меркурия хороним».

Тут за тучами скрылся месяц –

И нет ни покойника, ни могилы.

    Едет дальше господарь Меркурий,

Въезжает на широкое подворье.

«Эй, жена, хорошо ли ты молилась?»

Выносит жена ему чётки,

А те чётки давно на новой нитке,

И все зёрна питаны отравой.

«Посчитай, господарь Меркурий,

Все ли здесь семьдесят пять зёрен?

Стал считать господарь Меркурий,

Смачивая пальцы слюною,

А как начёл он их семьдесят четыре,

То вздохнул и упал на землю мёртвым.

ИЗ ВИКТОРА ГЮГО

 

ПОДМОГА МАЙОРИАНУ,

Претенденту на трон

 

Германия. Лес. Сумерки. Лагерь. Майориан на валу.

Несметное людское полчище заполняет горизонт.

 

Человек из полчища:

– Майориан, ты ждал себе подмоги – вот.

Майориан:

– Кто?

         – Океан людей в твои ворота бьёт.

– Кто вождь у вас?

                          – Никто и все – мы все готовы.

– Вам ведом ли тиран?

                                – Два: голод, жажда.

                                                               – Кто вы?

– Нас молния и мрак ведут взамен знамён.

– Отчизна ваша?

                        – Ночь.

                                  – А имя?

                                             – Легион.

– Не ваших колесниц мы видим блеск вдали?

– Лишь тысячную часть заметить вы могли.

Здесь лишь передовых ты видишь пред собою,

Всех видит только Бог, чей взор над всей землёю.

– Что вы умеете?

                        – Скитаться.

                                         – Вы, что здесь,

Пред лагерем, себя могли бы перечесть?

– Да.

      – Лагерь миновать вы скоро бы успели,

Пройдя перед орлом Империи?

                                            – В неделю.

– Что нужно вам?

                        – Себя не подымаем зря:

Мы можем из тебя, раба, создать царя.

– Разбил вас Кесарь.

                              – Кто?

                                      – Да, все мы знаем твёрдо,

Что вас сразил Дентат, рассеяв ваши орды.

– Спроси Дентатов прах.

                                   – Но Юний Сприкс – он вас

Осилил?

           – Не смеши.

                            – Цимбр бил вас в славный час.

– Но бил лишь по щитам и не нанёс нам раны.

– Кто вас сюда пригнал?

                                   – Просторы, ураганы,

Зной, ветер, буря, град, крутящий чёрный вихрь,

Дождь, молния и гром – нам чужд приказ живых.

Где мы – там никого: нам не помеха люди.

Пред Богом мы бежим, но смертным ломим груди.

Теперь хотим найти дорогу в южный рай

И за тобой пойдём – лишь это обещай.

Согласен? Будет мир. Нет? Справимся с войною.

– Меня боитесь?

                       – Нет.

                              – Знаком вам?

                                                  – Нет, не скрою.

– Кто я для вас?

                       – Никто. Муж. Римский гражданин.

– Куда идёте вы?

                        – Идущим путь един –

До бесконечности. Весь мир, вся жизнь – дорога.

Нас дольний свет зовёт – нас для похода много –

Мы остановимся тогда, когда нас силы

До света доведут.

                         – Как звать тебя?

                                                  – Аттила.